7
0Понимаешь? Драконы не играют в игры. Я в отчаянии – точнее, был бы в отчаянии, но мне все равно. Пойду наготовлю пепельных пирогов. И никого ими не угощу.
– Нам пора, – сказал Клещик.
Да, с этим трудно было поспорить.
– Вот они идут, – сказал Каллор.
Кэдевисс посмотрела на развалины, но никакого движения не увидела.
– Ехать дальше уже поздно, придется разбить лагерь здесь. Араната, приготовь ужин. Ненанда, разведи костер. Большой, чтоб Готоса передернуло. Да, пусть выйдет наружу, и я убью его.
Араната поднялась с постели.
– Тебе нельзя его убивать.
– Вот как? Почему же?
– Мне нужно с ним поговорить."
"Араната сошла с повозки, одернула платье и, гордо вскинув голову, направилась к развалинам. В провале входа возник Клещик, он тащил на себе Нимандра, чьи руки были темные от крови. Сзади шла Десра.
– От твоей сестрицы у меня мурашки, – проворчал Каллор.
Кэдевисс не стала ничего отвечать.
– Она хочет говорить с Готосом. Зачем? Что они могут друг другу сказать?
Кэдевисс пожала плечами и отвернулась.
– Похоже, готовить сегодня мне.
Умирающий Капитан смотрел, не отрываясь, на громадного воина с усталым лицом. Оба сидели на узорных коврах; ковер под Капитаном пропитался кровью – она, казалось, течет целую вечность, как будто его тело – сломанный кран, который нельзя заткнуть, течет из ран, которые нельзя излечить. Он понял, что вернулся к началу. Только теперь его окружало богатство, а не грязь, песок и пыль на берегу высохшей реки, но разве это что-то меняет? Нет, конечно.
Только умирающий способен смеяться над этим. Теперь Капитан понимал, что есть многое, на что умирающий может ответить искренним весельем. Вроде этого карающего воина, который сидит с сердитым взглядом напротив, скрестив ноги и сгорбившись.
Между ними стояла на трех ногах небольшая жаровня. В небольшом чайнике на углях грелось вино с пряностями, и сладкий пар наполнял комнату ароматом.
– Тебе придется снести некоторые внутренние перегородки, – сказал Капитан. – Чтобы рабы устроили тебе новую кровать, подлиннее, и прочую мебель.
– Ты не слушаешь, – ответил гигант. – Когда меня не слушают, я начинаю раздражаться.
– Ты мой наследник…
– Вовсе нет. Рабство отвратительно. Рабство – это то, что делают с другими люди с ненавистью. А ненавидят они сами себя. Ненавидят, потому что хотят быть не такими, как все, быть лучше других. И вот ты. Ты сказал себе, что имеешь право владеть другими людьми. Сказал, что они хуже тебя, и думал, что оковы могут доказать это.
– Я любил своих рабов. Заботился о них.
– В сердце ненависти всегда хватит места чувству вины, – ответил воин.
– Это мой дар…
– Все хотят всучить мне дары. А я отказываюсь от всего. Ты думаешь, твой – невиданный. Щедрый. А ты – никто. Твоя империя жалка.
