7
0Жрица? Ах да, Великий курган, Искупитель…
– Осененный Ночью, – повторила девушка; мало кто отказался бы слушать ее приятный голос. – Я здесь не по своей воле, меня попросили мои спутники. Пускай им не хватило храбрости изложить свою просьбу, но это не умаляет ее значимости.
– Они пришли не просить, а требовать, – сказал Провидомин, – однако увидев меня, поняли, что не смеют, и потому ушли. Тебе стоит последовать их примеру.
– Я должна…
Провидомин вскочил со стула, да так резко, что Гарстен с Фулдитом, хоть и были оба навеселе, испуганно воззрились на него.
А вот жрица даже не шелохнулась.
– Я должна довести дело до конца, ради них и ради себя. Паломники страдают…
– Замолчи, – перебил Провидомин. – Ты не смеешь со мной так говорить.
– И все же позволь мне закончить.
Сталь в ее голосе явно поразила Провидомина. Гарстен с Фулдитом, подхватив бутылки и кружки, поспешили удалиться.
Спиннок Дюрав поднялся и, кивком попрощавшись с жрицей и Провидомином, направился к выходу. Проходя мимо Ресто – тот стоял с кувшином, не зная, что делать, – он сказал шепотом:
– Запиши весь этот вечер на мой счет. Провидомину будет не до тебя.
Ресто удивленно вскинул брови, но кивнул.
Спиннок Дюрав ждал в темноте напротив входа в «Скребок». Паломников снаружи, как ни странно, не было: все сбежали и наверняка уже добрались до лагеря. Да, внутреннего стержня последователям Искупителя явно недоставало.
За исключением жрицы, мысленно поправился Спиннок. А вот, кстати, и она.
Даже с десяти шагов было видно, что у нее как будто подкашиваются ноги. Поплотнее запахнувшись в мантию, жрица сделала три, четыре шага, потом замерла и повернулась в сторону Спиннока.
Он вышел ей навстречу.
– Прошу прощения, жрица.
– Ваш друг выпил кувшин в одиночку, – сказала она. – Так что ночь будет долгой. Если вам не все равно, заберите его через пару-тройку колоколов. Не хотелось бы, чтобы он валялся в беспамятстве на грязном полу.
– Разве такое развитие событий вас бы не устроило?
Жрица нахмурила брови.
– Нет. Он – Осененный Ночью.
– Кто-кто?
– До недавнего времени, – ответила жрица, помолчав, – он каждый день приходил к Великому кургану и вставал перед ним на колени. Не молился, не приносил дары.
– Что же он там делал? – не понял Спиннок.
– Думаю, ему хотелось бы сохранить это в тайне.
– Он мой друг, жрица. Я прекрасно вижу, что он не в себе…
– И почему вы так за него переживаете? Сильнее, чем просто друг, я чувствую. Друзья обычно дарят сострадание, иногда больше, но каждый втайне радуется, что беда случилась не с ним. Но между вами и Провидомином все иначе. – Она подошла ближе и внимательно вгляделась в лицо Спинноку. – Вы нуждаетесь в нем, и чем глубже его раны, тем сильнее кровоточит ваше сердце.
