Дамир. Любой ценой

Достаю из сумки пластиковую папку и передаю Давиду:

– Ты имеешь к этому отношение?

Давид открывает папку. Читает документ. Чем больше читает, тем сильнее вздымают вверх его тёмные брови.

– Откуда? – срывается с его губ. Он будто глотает в горле ком."

"– Подарок, – ухмыляюсь. – Господин Фатхетдинов пожаловал...

Я не заканчиваю говорить, но оно и не нужно.

Давид швыряет папку в сторону. Тянется к своему мобильнику.

Подходит к столу, поворачиваясь ко мне спиной. Прикладывает к уху телефон.

– Нужно встретиться, – коротко произносит. Затем повышает тон: – ты много на себя берёшь, па-па!

Я не вижу его лица, но почему-то уверена, что он в ярости. Взбешён, доведён до грани. Он не играет! Злится по-настоящему, как и я, пару часов назад.

Давид не имеет отношение к этому «подарку»! Не причастен! Осознание этого факта меня успокаивает. Не сказать, что я подозревала его в такой подлости, но всё же.

В дверь стучат. Давид отвлекается на несколько секунд, а затем ставит на небольшой столик чашку с ароматным чаем:

– Когда ты виделась с моим отцом?

– Сегодня. Он встретил меня после работы... Неожиданно.

– Что он тебе сказал? О чём говорили? Угрожал? – Давид забрасывает меня вопросами, а я не знаю с чего начать.

– Он попросил уйти с его дороги. Он обо всём знает, Давид. Ему сказал ты?

– Нет, – вскрикивает Давид. – Шутишь?

– Тогда откуда? – удивлюсь я. – Откуда ему известно о... – мнусь на полуслове, подбирая правильные фразы. – Дамире. Саньке.

– Я не знаю, Дина, – грустно вздыхает. – Но обещаю, что во всём разберусь.

Давид обнимает меня за плечи. Гладит ладонью мою руку, скользя снизу вверх.

Я прикрываю глаза, ощущая в теле усталость. Насыщенный день, вечер. Я опустошена, больше сил нет.

Откидываю голову на его плечо и тихо шепчу:

– Как хорошо, что мы расстались с тобой.

– Почему?

– Я не нравлюсь Эрнесту Юсуповичу. Совсем. Не нравлюсь.

– Плевать, – фыркает Давид. – Это мой выбор, а отец... Либо его принимает, либо теряет сына.

– Как у тебя всё просто, – глотаю истерический смешок. – Только в жизни так не бывает, к сожалению.

Давид оживает. Вонзает в мои плечи тиски своих пальцев, разворачивает к себе лицом:

– Дина! Я – не он! Когда ты наконец-то это поймёшь?

– Ты сейчас о чём? – качаю головой.

– О тебе. Обо мне.

– Прости, – пожимаю плечами. – Я тебя не понимаю.

– Дин, давай уедем далеко-далеко? Ты, я и Санька! Я сделаю вас самыми счастливыми, веришь?

– Ты говоришь глупости.

– Ну, да, – криво ухмыляется. – Быть всю жизнь запасным аэродром – это же...

– Молчи! – предупреждающе выставляю руку. – Не говори то, о чём будешь жалеть.

– Я жалею только об одном.

Я выгибаю бровь, и он продолжает говорить:

– Не нужно было вас знакомить. Получается, я собственными руками отдал тебя ему.