4
0
Я наблюдаю за ними со стороны, не скрывая улыбки. Как же они полюбили друг друга так быстро?! Я и подумать не могла, что всё окажется так просто. Дамир не упрекал, не обвинял меня в молчании, а Санька... Принял отца, будто знал его с самого рождения.
– Саша, – строго произношу. – Вернись и доешь кашу, а папа... – перевожу взгляд на Дамира: – тоже будет есть.
– Манку? – спрашивает Дамир, и я улыбаюсь.
– Ага, за компанию!
– Дин, ну я же терпеть её не могу.
– Шагаев! – хмурю брови. – Ты будешь есть кашу, иначе Санька не доест свой завтрак, ведь пришёл папа.
Дамир вымученно улыбается. Устраивается на стуле возле сына и смиренно ждет, когда я поставлю перед ним тарелку с ненавистной гущей белого цвета.
Пока мои мужчины едят, я собираю вещи. Мама молча наблюдает за моими сборами, но в какой-то момент не выдерживает. Становится поперёк дороги, выставляя перед собой руку:
– Дина, что всё это значит?
– Мы едем на дачу.
– Какую ещё дачу? В октябре?
– Загородную. Тут недалеко, Дамир сказал, тридцать километров.
Мама бледнеет. Отходит в сторону, а затем пятится назад. Садится на кровать и смотрит перед собой отрешенным взглядом.
– Мам, что-то не так?
Мама отрицательно кивает головой:
– Не так. Всё не так, Диана. Ты не должна ехать с ним на эту дачу.
– Почему?
– Оно тебе не надо.
– Ты говоришь загадками, но, кажется, я понимаю.
– Не понимаешь, – возражает мама. – И никогда не поймёшь. Шагаевы причиняют только боль. Ничего хорошего не получится. Не ломай себе жизнь, доченька.
– Не ломать? Ты сейчас серьёзно? У меня и так она сломанная, куда больше?!
– Ничего и не сломанная, – возражает мама. Поднимается на ноги и подходит ко мне. Берёт за руку, заглядывая в глаза: – вернись к Давиду. Он же любит тебя и будет сдувать пылинки до конца своей жизни.
Я истерически смеюсь. Смахиваю рукой выступившие слёзы.
– Давид! – иронично произношу. – Ма, может ты сама за него замуж выйдешь?! Смотри, какой подходящий вариант. Весь такой правильный, честный, не чета Шагаеву, да?!
– Да что ты понимаешь, дочь?! Это сейчас в тебе бушуют гормоны. Любовь-морковь, а дальше что?! Ты же понимаешь, что Дамир не сможет обеспечить Саньке то будущее, которое смог бы дать Давид. Там нет потенциала.
– Ах, – вздыхаю. – Вон оно, что. Я не знала, что ты такая меркантильная. Ма-ма!
– Дина! – строго чеканит мама. – Ты как со мной разговариваешь? Это тебя Шагаевский отпрыск научил?! Наглость – это же их фирменное, Шагаевское.
К горлу подкатывает ком. Злюсь. Смотрю на маму колким взглядом и понимаю, что хочется наговорить с три короба!
– Смотрю на тебя, мама и не понимаю, зачем ты снова ломаешь мою жизнь. Тебе было мало? Я же чуть не умерла три года назад.
