4
0Я хочу обсудить условия нашего дальнейшего воспитания сына.
– Ну, давай.
– Во-первых…"
"– Это много, Дин!
– Но я же ничего не сказала? – удивляется.
– Вот именно. Ты ничего не должна говорить. Уже поздно. Какие к чёрту разговоры?! Идём спать.
– Спать? С тобой? – её брови ползут вверх.
Улыбаюсь:
– Не со мной, а на кровати, – разворачиваюсь и ухожу, но в последний момент останавливаюсь в дверном проёме. Оборачиваюсь. – Если что, кровать у меня одна.
Глава 52
Дина
Боже, я не могу поверить, что всё это наяву; происходит со мной, здесь и сейчас...
Трудно дышу. Смотрю на его силуэт и задыхаюсь. Сердце болит, в душе надрываются струны. Думала, забыла, переболела, но!..
Самообман. Иллюзия, придуманная для себя, него.
Разве я могу находиться рядом? Имею право? Он же чужой. Глаза, улыбка, голос, запах, руки – всё прежнее, но он сам – нет. Чужой. Далёкий. Не. Мой.
Лунный свет, струящийся из окна, бросает блики на широкую спину. Я залипаю на его тату. Они огромные. Какие-то надписи, рисунки. Не разобрать ничего! Раньше тоже были, но не так много, как сейчас.
Дамир лежит на животе, повернув голову к стене. И, как хорошо, что он спит. Сейчас я могу быть самой собой. Не прятать взгляд, не краснеть! Я могу на него смотреть, сколько хочу.
Больно.
Очень больно смотреть. Лучше бы ослепла, чтобы никогда не видеть его.
Забиваюсь в самый тёмный угол. Снимаю джинсы, кофту. Остаюсь в одном нижнем белье. Обнимаю себя за плечи. Дрожу. Холодно? Нет. Но мурашки колючие, бегут по коже, да так много!
Как лечь? Рядом? На полу? Может, совсем не ложиться?! И зачем я здесь? Почему поехала с ним?
Вру. Опять. Если бы не хотела, не поехала бы! Но я с ним, в его доме и наедине.
Стою на месте, не шевелясь. Минута, две. Психика не выдерживает.
Делаю глубокий вдох, расправляю плечи. Подхожу к кровати, ложусь на самый край, подальше от него. В подкорку забирается запах. Знакомый до щемящей боли в груди. Древесный, терпкий, аромат. Он кружит голову, путает мысли.
Схожу с ума. Эмоции хлещут через край.
К чёрту!
Я буду просто спать и на этом всё.
Закрываю глаза и вижу его. Невыносимо. Немыслимо. По-дурацки всё.
Дамир перекатывается на бок. Касается моего тела ногой. Вздрагиваю.
– Дин, – зовёт Дамир, и я оборачиваюсь.
Спит. Хмурит брови. Бубнит под нос какую-то ересь, среди которой отчётливо слышится моё имя.
Выдыхаю с облегчением.
Веки тяжелеют. Засыпаю. Сквозь сон ощущаю его дыхание. Оно обжигает шею и колышет волосы на затылке. Настойчивая рука опускается на мой живот. Проводит извилистую линию сверху вниз, замирает на резинке трусиков.
Просыпаюсь окончательно. Хочу пошевелиться, но не могу.
