4
0Лучше бы я никогда не видел её, никогда не слышал, не знал, что она существует. Я чокнутый, помешанный на ней, ёбаный фанатик. Скольжу взглядом по точёной фигуре, цепляюсь за каждый сантиметр её божественного тела и сжимаю кулаки. Она одета, а у меня ощущение, что голая. Что за платье такое дурацкое? Специально вырядилась, чтобы показать, какая она охуенная. Вся такая из себя. Царица! Блондинистые волосы раскинуты по плечам волнами. Моя несбыточная мечта – трогать их, пропускать между пальцев и вдыхать аромат.
Она стоит вполоборота, обвивая мужскую шею двумя руками. Танцуют? Хрен поймёшь. Ощущение, что трахаются прямо в зале ресторана, на глазах у меня. Я злюсь ещё сильнее. Завожусь ещё больше.
Ну же, стерва, посмотри на меня! Поверни голову в сторону, отыщи меня взглядом.
Не смотрит. Ей просто похуй!
Криво ухмыляюсь. Я – сказочный дебил. На что рассчитывал, чего ожидал? Я ей нахер не сдался. Есть он, а я… Хуйня из прошлого, которую она вычеркнула, удалила, забила болт и похоронила.
Всё правильно. Всё верно. Больше не моя. Его… Вся. С потрохами.
Они прекращают танцевать. Фатхетдинов склоняется над Динкой и снова шепчет на ухо какую-то чушь. Она кивает ему головой, а затем запускает руку под пиджак. Я не знаю, о чём они сейчас говорят, но всё и так понятно. У них «любоффь», в животе порхают бабочки или как называют эту хуйню?!
Он уводит её из зала, обнимая за талию. Идут к выходу, плотно прижимаясь друг к другу.
Я окончательно слетаю с катушек, иначе какого хуя следую по пятам?!
Они меня не видят, зато я не выпускаю из виду блондинистые волосы. Мной движут эмоции. Ярость, ревность, боль – всё в одном флаконе.
В груди бахает сердце, в голове стучит молот. Бьёт настоящим набатом, а мне посрать на всё. Зачем иду? Что хочу увидеть? Не знаю. Пофиг. Просто иду, не задумываясь.
Фатхетдиновы сворачивают направо, я – тоже. Тёмный коридор, неприметная дверь. Заходят в какую-то комнату. Подсобка? Походу, им похуй, мне – тоже. Только дверь открытая, как специально. Я замираю на месте. Прижимаюсь спиной к стене, ощущая жуткую нехватку кислорода.
Тишина, а затем слышится шорох, словно в спешке снимают одежду.
– Давид, – её голос – двести двадцать по оголённым проводам. – Ты с ума сошёл?
Сглатываю ком. Прикрываю глаза.
Блядь…
Надо уходить. Валить отсюда нахер, пока не дошёл до точки кипения.
– Диночка, моя любимая… – его голос.
Сжимаю кулаки до беления пальцев.
Делаю шаг. Застываю в дверном приёме и всматриваюсь в темному…
Дина
Его губы блуждают на моей ключице, а руки гладят спину. Нащупывают молнию на платье, тянут змейку вниз. Ловкие пальцы поддевают бретельки и приспускает их, оголяя мою грудь.
– М-м, – мычу, когда муж целует со всей страстью, напористостью, – подожди.
Он не слышит меня. Совсем обезумел.
