4
0Вот как тут забудешь, когда каждый день на меня смотрят его глаза, улыбаются его губы?!
Боже, сотри мне память, очисти разум от пагубных мыслей, избавь от зависимости, от наваждения!
Два года меня мучают и терзают сомнения, а что, если бы мы тогда сбежали втроём? Что бы с нами стало? Были бы мы счастливы, смогли бы стать таковыми, не взирая ни на что? Сложно ответить. Сложно понять, что всё могло быть иначе, если бы я доверилась ему, если бы позволила нам троим быть вместе.
Чего уж теперь сомневаться?!
К чёрту!..
Стираю с щек непрошенные слёзы, давлюсь комом, неожиданно образовавшемся в горле.
Я самая счастливая на всей планете. У меня замечательная семья. У сына есть мама и папа. Он растет в крепкой и любящей семье.
Оказавшись на кухне, занимаюсь приготовлением завтрака. Для сына варю молочную кашу, а для мужа жарю омлет, делаю салат из свежих овощей и готовлю крепкий кофе.
Стук в дверь раздается как раз в тот момент, когда сервирую стол. Вздрогнув, я роняю на пол тарелку, и она тут же разбивается на осколки.
Говорят, посуда бьётся к счастью. Дай бог, чтобы было именно так!
Я спешу открыть входную дверь, но в коридоре сталкиваюсь с Давидом. Он уже успел надеть домашние спортивные штаны и футболку, поэтому открывает двери сам. Я возвращаюсь к столу и, опустившись на корточки, поднимаю с пола осколки стекла.
– Я могу войти или мне не позволено переступать порог твоего дома, сын? – доносится из коридора.
Внутри меня всё леденеет. Тело оплетает канатами страха, а сердце замирает.
В это трудно поверить, но Эрнест Юсупович пожаловал к нам впервые.
Они с Давидом не общались целый год, точнее, это Давид обрубил все концы, когда отец не захотел впустить меня в «свою» семью."
"До сегодняшнего дня я старалась не думать об этом человеке, но сейчас он здесь, и я понятия не имею зачем.
– Пришёл выяснять отношения? – спрашивает Давид.
Я прислушиваюсь к их голосам, хотя точно знаю, что этого делать не стоит. Я и так себя сто раз отругала за то, что стала причиной для ссоры между отцом и сыном. Что поменялось теперь?
– Я войду? – звучит властный тон Эрнеста Юсуповича.
– Подожди здесь.
Дверь захлопывается, и я ничего не понимаю.
Давид не позволил? Почему? Он же его отец!
Глава 90
Дамир
Тель-Авив в прошлом.
Два года как один миг. Пронеслись. Промчались. Ничего не понял, да и не хотел.
Хотел сдохнуть. Задохнуться в мучениях. Закрыть глаза, чтобы больше никогда не видеть света. Тьма поглощала. Звала, тянула в своё царство. Выкарабкался. Не сдох, а надо было, наверное…
Не отпускала она. Приходила ко мне во снах. Мучала. Терзала. Смотрела на меня своими голубыми глазищами, хлопала длинными ресницами, улыбалась. Мысли о ней придавали стимул. Жить. Карабкаться. Подниматься с колен.
А если честно, то по факту всё было не так.
