2
0Резко ноги становятся ватными, а сердце бешено бьётся. Медленно вытягиваю из букета конвертик с запиской.
"" Прости меня! Я и виноват, и не виноват одновременно. Просто прослушай мои сообщения, и ты всё поймешь. Глеб"".
Написано аккуратным мужским почерком.
Не собираюсь я ничего слушать!
Я со злости всю переписку удалила.
Зачем мне его оправдания?"
"Я не слепая, видела, как он с Альбиной, нашей администраторшей целовался, обнимал за талию. А я то думаю, что она на меня крысой смотрит. Пилит постоянно своими глазками и придирается.
Вот как можно, сначала мне в любви признаваться, а через несколько часов с другой целоваться? Где у человека границы?
По-моему, у него их вообще нет, как и совести.
Не выпуская букета из рук, набираю Красниковой, а сама ищу, во что его поставить. Оказывается, в этой квартире нет ни одной вазы. Ну что ж, будете стоять в кастрюле.
— Рит, он мне цветы и мишку плюшевого прислал, — выкладываю ей сразу, как только она отвечает.
— Надеюсь, ты их выкинула?
— Нет… Жалко… Такие красивые… Мои любимые гортензии. Они же не виноваты, что тот, кто их прислал — козёл, — ставлю посуду под холодную воду.
— Тогда не вздумай его благодарить за них. Пусть мучается. А то ты, девочка сердобольная, и простить можешь, как вчера.
— Этого я не сделаю, — качаю головой, перебирая цветы в букете, которые опустила в кастрюлю.
Красивые…
С детства их обожаю, когда они расцветали в саду огромными шарами и радовали своим цветением до поздней осени, меняя расцветку.
— Вот и правильно.
В дверь опять звонят.
— Рит, извини, ко мне пришли. Я потом позвоню.
— Если это он, не открывай дверь. Пусть катится колбаской. Не будь мягкотелой! А то он на шею сядет и будет думать, что ты всё ему с рук спустишь.
Я смотрю в глазок.
Аксёнов.
— Это не он, — сбрасываю.
Зажмуриваюсь в предвкушении нотаций о том, что нельзя отключать телефон, и открываю дверь.
— Здравствуйте! — стараюсь улыбнуться как можно шире, чтобы его немного задобрить. — Знаю-знаю, телефон отключать нельзя и предупреждать о перемене планов.
— Вот именно, — входит в квартиру и закрывает за собой дверь. — За ваше непослушание получаю в первую очередь я.
— Я на эмоциях действовала, не было времени думать, — признаюсь честно.
— То, что ваш молодой человек — идиот, не значит, что вы должны нарушать установки. Я за вас головой отвечаю. Поймите, что от этого зависит ваша безопасность.
— И как же? — подозрительно, что он знает о нашей ссоре с Морозовым.
— У вас в телефоне стоит программа, которая передаёт сигнал, и мы видим, где вы.
— Только маячок? Звонки вы не слушаете?
— Нет, — но глаза опускает.
