Хочу играть в тебя

«Даже ради сестры и детей?» — нашептывал внутренний голос. Чувствовала себя ужасно, ведь если я могу помощь, я должна это сделать. Нужно прямо сейчас бежать к нему и говорить, что я согласна, но я продолжала сидеть в темноте и пялиться в стену.

А вдруг Зинка все не так поняла? Придут завтра, я сама с ними поговорю. В конце концов сейчас двадцать первый век, должны же они понять, что у нас нет таких денег и сумма слишком велика, чтобы собрать ее в один день.

Задремала под утро, свернувшись калачиком, а когда проснулась попала в самый настоящий кошмар. Была настолько испугана, что мозг не запомнил точную последовательность событий.

Раздался сильный грохот открываемой двери, так что пол задрожал, Зинкин крик, отборный мат. Я кубарем скатилась с дивана, кинулась в коридор и тут же оказалась в тисках. Бритый мужик мерзкой наружности схватил и начал трясти, словно тряпичную куклу, а потом я почувствовала сильный захват на своей шее, так что стало трудно дышать.

— А это кто еще? — он оскалил гнилые зубы, а несвежее дыхание обдало лицо.

— Деньги готовы? — спрашивал другой мужик и в руках его я увидела нож.

Зинка вскрикнула, еще одно лезвие мелькнуло теперь уже у меня перед глазами, я зажмурилась, как вдруг все резко закончилось.

Меня отпустили, и я упала на пол, больно ударившись локтем и коленом, начала жадно ловить ртом воздух. Слышала, как крики сестры перешли в тихие всхлипывания. Повернула голову и увидела, что мужики растянулись на полу без движения, а Марк носком ботинка отбрасывает ножи подальше в угол коридора.

— Цела? — бросил мне.

— Да, все в порядке.

Встала на четвереньки. Он протянул руку, но я ухватилась за стену и поднялась сама. Он тут же убрал руку и сунул ее в карман брюк.

Зинка зажимала лицо одной рукой и через пальцы сочилась кровь. Бросилась к ней со всех ног.

— Зин?

— Аня, ой, что ж это делается? Ты в порядке?

— Да, все нормально.

Оторвала ее ладонь и увидела глубокий порез на щеке.

— Надо промыть, обработать, — дорожащим голосом произнесла я.

Схватила Зинку за руку, и она застонала.

— Ой, рука.

— Что с рукой?

— Не знаю, сильно болит. Говорила я, что они ненормальные, отморозки. Что же теперь будет, что будет, ой, Аняяя.

— Похоже сломана, черт. Надо звонить в полицию и в скорую.

— Нет, — воскликнула Зинка, — они предупреждали, что тогда будет еще хуже, только не в полицию, Аня.

— Хорошо, что детей догадались убрать, — подал голос Марк, и я обернулась на его голос, понимая только одно: если бы не он, нам пришлось бы очень плохо. Я должна сказать ему спасибо, за то, что он нас спас и…

— И да, они очнутся минут через десять, — продолжил парень, — так что, у тебя почти не осталось времени на раздумья. Если ты еще помнишь о моем предложении.

Мои слова благодарности тут же застряли в горле.