Чужое зверье

Оно уже так натерло ей плечо, что хотелось сбросить деревянную ношу прямо в сугроб.

С самого утра женщина ходила по длинным деревенским улицам, от дома к колодцу, чтобы снова и снова наполнить бак ледяной водой. Согреть ее на печке, а потом продолжить стирку: замочить, дальше с мыльной стружкой осторожно натереть форму ее постояльцев, немецких офицеров, на ребристой доске; затем прополоскать в студеной воде. И снова к колодцу, за следующей порцией воды."

"После кителя и брюк наступила очередь нательного белья. Ей казалось, что конца не будет этому мучительному занятию. Уже ныли плечи и спина, ломило до костей замерзшие руки. А ведь еще надо успеть к вечеру состряпать для постояльцев ужин из тех продуктов, что офицеры выдали хозяйке дома из своих пайков. Ближе к вечеру затопить баню, чтобы военные помылись, приготовить постели.

Потом бежать в штаб, где она уже долгое время мыла полы. Три часа уходило у нее на то, чтобы вытереть грязь, следы от обуви в коридорах и кабинетах фашистских командиров. Все это время за ней слонялся, позевывая, охранник, который наблюдал за там, чтобы Ольга смотрела не по сторонам, а только вниз, на грязный пол. Правда, со временем охрана привыкала к молчаливой, незаметной уборщице так, что ленилась сопровождать ее по кабинетам. Чем Ольга и пользовалась – перерисовывала карты, секретные донесения буква в букву, а перед уходом домой прятала под одеждой.

Многочасовая уборка, ежедневные хлопоты по хозяйству были еще не самым неприятным делом. В эти моменты женщина хотя бы была одна. А вот вечером, когда возвращались со службы постояльцы, жизнь ее превращалась в ад.

Самое тяжелое для Ольги за весь день – бесконечные вечерние часы, когда офицеры собираются за столом, чтобы вести разговоры, выпивать один стакан за другим, играть в карты. В такие моменты женщине так хотелось взять кочергу и раскроить их ненавистные рожи, а не смиренно подавать закуску или заправлять чадящую керосинку топливом. Но приходилось терпеть – слишком важна была эта вечерняя болтовня за столом.

Ради пьяных офицерских разговоров Ольга терпела жильцов в своем большом, добротно построенном доме. Она очень жалела, что в школе у них не было немецкого языка, поэтому на слух запоминала слова, которые повторяли немцы, по их лицам определяла тему разговора.

Хмурые лица – значит, говорят про войну, про отступление и военные действия, хохочут – вспоминают свою довоенную жизнь. Со временем Ольга стала понимать, о чем говорят фашисты, да и сама могла объясниться с ними.

Армия вермахта двигалась все дальше на Запад, оставляя свои позиции. Немецкие войска отступали: из дома Ольги уезжали старые постояльцы, но неизменно появлялись новые.