Чужих детей не бывает

Хотелось легендарного Стинга, Энигму и Лунную сонату.

Но вместо этого, отложив артефакты в сторону, я мысленно запела. Я показывала брату видеоряд с больным мальчиком из моего родного мира, большая душа которого была заточена в маленькое, измученное болезнью тельце. С мальчиком, которому не суждено вырасти, но искавшему радость и в такой неполноценной жизни. Он пел, а ему стоя рукоплескал много сотенный зал.

— Нас бьют, мы от боли летаем всё выше… — повторил Флин строчку из песни на грани слышимости.

— Нас бьют — мы летаем, смеемся и плачем, внизу оставляя свои неудачи, — закончила я также тихо, крепко сжимая его холодную ладонь.

Мне хотелось хоть как-то помочь, выбить дно у этой бочки, наполненной беспомощной болью, которой была наполнена его душа, и кажется, история маленького мальчика не осталась незамеченной.

— Если тебе плохо, оглянись вокруг — рядом найдется тот, кому хуже. Главное — находить в себе силы подниматься на ноги после очередной подножки судьбы, потому что впереди обязательно будет что-то хорошее.

Брат порывисто обнял меня, сжимая так крепко, что сперло дыхание.

— Спасибо, родная, — тихий шепот в волосы и этим всё сказано.

Артефакты были забыты, а мы, по традиции, устроившись на кровати, еще долго шептались обо всем на свете. О моих проснувшихся чувствах к Ричарду, что медленно, но верно крепнут. И меня это пугает до чертиков. Меня, тридцатишестилетнюю иномирянку, что полжизни была в браке. Чувства разгорались и набирали обороты, а я с каждым днем все больше теряла над ними контроль. А если ничего не получится, как вырывать чувства своего сердца? Из души? И что-то подсказывало мне, если все страхи оживут — прежней Лизы уже не будет.

Пережить такой удар во второй раз у меня не получится. Но как оказалось, любовные переживания одолевали не меня одну. Наконец-то, я узнала достоверно то, о чем лишь могла догадываться. Флин рассказывал, что у Рады очень приятный эмоциональный фон, что она полна энергии и очень любит лес, а к людям относится со снисходительной заботой.

— Она не только красива, но и очень эрудирована, хотя официального образования у нее нет, — Флин с легкой улыбкой на губах делился мыслями. — Рада относится ко мне, как к неведомой зверушке, с которой очень любопытно подружиться.

Мой дар её не пугает, скорее ей это просто безразлично. Как она говорит: «Лес не терпит неискренности». Мать воспитывала в ней эту внутреннюю честность с детства. Разве можно оставить без внимания такую девушку?

— Ещё чего! — шутливо возмущаюсь. — Мы драгоценностями не раскидываемся, так что вся надежда только на тебя!

Оставив утомленного эмоциями Флина спать на моей кровати, я решила заглянуть в мастерскую, где Ричард возился с детьми.