Чужая луна

— В жизни все бывает, — философски заметил Деремешко. — Даже то, чего не бывает.

— Почему они задержались? — спросил Кольцов.

— У Косты, который помоложе, жена рожала. Трудно, говорит, еле спасли. Двенадцать фунтов. Богатырь.

— Мальчишка — это хорошо, — сказал Кольцов. — Хотя с девочками меньше хлопот.

— У тебя много детей? — поинтересовался Деремешко.

— Пока нет, — но тут же Кольцов поправился: — Впрочем, есть. Двое. Мальчик и девочка.

Деремешко удивленно взглянул на Кольцова:

— Забыл, что ли?

— Да нет. Тут другое, — сказал Кольцов и неохотно добавил: — Не будем об этом!

— Не хочешь — не говори, — Деремешко почувствовал какую-то боль в словах Кольцова и понимающе добавил: — Под каждой печкой свои тараканы.

Помолчали.

— Погуляй по городу, — посоветовал ему Деремешко. — Но еще засветло будь в гостинице. Я за тобой заеду.

Вечером, когда солнце клонилось к закату, Деремешко вывез Кольцова за город, к небольшой, упрятавшейся между известняковых обрывов, бухточке. Неподалеку от берега в ней покачивалась на тихой волне двухмачтовая рыбацкая фелюга.

Они спустились к берегу. Им навстречу вышел Атанас. Вынув изо рта курительную трубку, он указал ею на фелюгу:

— Нравится? — спросил он.

В закатном свете полуспущенные латаные паруса сухо шелестели.

— Я потом скажу, когда на место прибудем, — сказал Кольцов.

— Надеюсь, доплывем, — пыхнул трубкой Атанас: — Бог поможет.

— Ты в Бога веришь?

— Наверное, да, — и, заметив какой-то непорядок, Атанас что-то по-болгарски закричал Косте и побрел к нему по воде — разбираться.

Кольцов обернулся к Деремешко:

— Богомольные коммунисты-контрабандисты! До такого я бы никогда не додумался! — и спросил: — Ну, что? Будем прощаться?

— Не торопись. Успеем.

Солнце уже почти ложилось на горизонт, когда наверху, у обрыва, появился Артем. Придерживая за руку женщину, он помогал ей пускаться вниз, к берегу бухточки. Следом за ними шел мальчишка. Они прошли почти до половины спуска, когда мальчишка их окликнул:

— Мама, подождите, пожалуйста!

— Что там у тебя? — отозвалась женщина.

— Я сейчас. Камешек в сандалий попал.

— Доганяй! — строго сказала женщина. — Видишь, нас уже ждут!

И они продолжили спускаться.

Мальчишка присел, вытряхнул камешек, обогнал Артема и свою маму и спрыгнул на песок неподалеку от Кольцова.

— Здравствуйте! — сказал он Кольцову и указал глазами на Деремешко: — А с Иваном Аврамовичем мы уже познакомились. Меня зовут Леонидом. А то вон — моя мама, Елизавета Михайловна.

— Здравствуй, Леонид. Можно, я буду называть тебя просто Леней?

— Я сам хотел вас об этом попросить. Даже Ленькой, если я в чем-то провинюсь. Меня так папа иногда называет. Ну, это если я что-то…

— А ты не допускай этого «что-то».