6
0И наконец на сцену выбежал запыхавшийся маршал-скороход. Он оглядел зал и поздоровался со зрителями:
— Здравствуйте, господа сенаторы!
После веселых восторженных аплодисментов он продолжил:
Не сам я сюда к вам прибыл,
А прислан из царской конторы.
Уберите все с этого места вон,
И поставьте здесь царский трон.
Прощайте, господа!
Сичас сам царь прибудет сюда.
Стража, слуги, пажи и воины торопливо убирают разбросанный по сцене скамейки и затем, все вместе, вносят на сцену нечто громоздкое, напоминающее причудливый царский трон. И удаляются. И тут же на сцену выходит сам царь Максимилиан, обращается к публике:
— Вопрос вам, господа сенаторы!
За кого вы меня считаете?
За инператора русского
Или за короля французского?
Я не инператор русский,
Не король французский.
Я есть грозный царь ваш Максимилиан:
Шибко силен и по всем землям славен,
И многаю милостью своею явен.
На сцене продолжает идти действие.
Врангель тем временем повернулся к рядом сидящему Кутепову:
— Молодцы! Ничего не скажешь! — полушепотом одобрительно сказал он. — Это кто же такое сочинил?
— Не знаю. Народная, объявили, пиеса. Должно, сам Акатьев и сочинил. Он у нас ба-альшой выдумщик, на все руки мастер: и архитектор, и музыкант, поди, и пиесы сам сочиняет.
— Это тот, который памятник здесь, в Галлиполи, удумал поставить?
— Он самый.
— Какой удивительный народ. В боях, за военными хлопотами недосуг было проявлять свои таланты, — и после коротких раздумий он добавил: — Я уж думал, оторванная от родной земли армия пребывает в унынии и тоске. Ан — нет! Живет! Чувствую, боевой дух пока сохраняется.
Действие на сцене продолжалось. Царь Максимилиан, оглядывая приготовленный для него трон, указывает на него рукой и с удовлетворением говорит:
— Воззрите на сие предивное сооружение,
Воззрите на его дивные украшения!
Для кого сия Грановита палата воздвигнута?
И для кого сей царственный трон
На превышнем месте сооружен?
Не иначе, что для царя вашего.
Сяду-ка я на оное место высокое
И буду судить свово сына непокорного
По всей царской справедливости.
Под смех зала Максимилиан, кряхтя, по лестнице взбирается на вершину трона и там усаживается. Поболтав от удовольствия ногами, продолжает:
— Подите в мои царские белокаменны чертоги
И приведите ко мне разлюбезного мово сына Одольфа.
Нужно мне с ним меж собой тайный разговор вести.
Пажи хором, в один голос, отвечают:
— Сей минут идем,
И Одольфа приведем!
Сделав саблями замысловатые движения, они, пятясь задом, спускаются в зал. В конце зала, у самого выхода, стоял Одольф, укутанный в конскую попону, чтобы его не узнали и не увидели в сумеречном свете зрители задних рядов.
Пажи сняли с Одольфа попону и под руки провели через весь зал на сцену.
