0
0Но многие службы приобретают их в большом количестве оптом, за что получают скидку. Сейчас все стараются сэкономить, поэтому пакеты с «форточкой» не особенно популярны. Они еще выпускаются с ручками и без оных. Первые удобнее для тех, кто перевозит труп, но дороже. Поэтому самые распространенные упаковки без ручек. И без окошек. Понимаете?
Я молча кивнул.
– Но даже если и было пресловутое прозрачное окно, – продолжал Евгений, – навряд ли я бы обратил внимание на бумаги. Поскользнулся, схватился за каталку и пошел дальше.
– Амалия Генриховна сообщила дочери, что ей звонили вы, – повторил я. – Понятия не имею о цене упаковки для перевозки мертвецов, но я тоже подумал, что ситуация немного странная. Кто мог представиться вами?
– А я откуда знаю, – грубо отреагировал собеседник, – да любой в принципе. Мой голос не уникален. Я давно не беседовал по телефону с Амалией. Она уже не молодая дама, ее слух потерял остроту. Некий человек просто назвался мною. А Алексеева поверила.
– Вам ситуация не кажется странной? – спросил я.
– Кажется, – согласился Евгений. – Но что с того?
Я не сдавался.
– Петр Ильич погиб внезапно, он не лежал в больнице в реанимации, никто его кончины не ожидал. Да, он был уже не молодой, но вполне здоровый человек…
– Вполне здоровых людей не бывает, – оборвал меня Калягин, – есть недообследованные. Например, я на вскрытии вижу сосуд, который полностью перекрыт бляшкой. И о чем это мне говорит? Этот человек никогда не проходил обследования у кардиолога. Если бы было иначе, то врач назначил бы статины, аспирин, провел бы стентирование. И живи дальше! Но наши люди не привыкли ходить по специалистам. «Зачем, у меня ничего не болит!» Мил человек, если не болит, то это не означает, что ты совершено здоров. Многие недуги никак себя не проявляют, пока не зайдут далеко. Хотя Алексеев следил за собой, он как раз регулярно обследовался.
Евгений встал.
– При всем моем уважении к вам, Иван Павлович, я вынужден прекратить разговор. Я должен сейчас ехать. Да и продолжать беседу не имеет смысла, ответы на ваши вопросы не изменятся. Я не звонил Амалии Генриховне, в день смерти Алексеева я находился на Камчатке. Вылетел туда спонтанно, в среду не собирался, а в четверг отправился, меня попросил приехать близкий друг, организатор и спонсор курсов повышения квалификации, его подвел лектор, заболел. Кто прикинулся мною, не знаю.
Я встал.
– Спасибо, извините за беспокойство.
– Всегда рад встрече с вами, – вежливо ответил патологоанатом.
Я вышел на улицу, сел в машину и поехал домой, размышляя о ситуации. Кто и зачем сообщил Амалии о смерти ее мужа? У меня есть половина ответа на сей вопрос. Неизвестный человек хотел известить жену о том, что случилось с Петром Ильичом.
