Чёрный Рыцарь

— Тогда из-за чего?

— Ты знаешь тот момент, когда тебе кажется, что в твоей жизни нет цели, и все как-то заморожено? Алкоголь и бои заставляют меня чувствовать.

— Точно так же, как причинение боли заставила меня почувствовать. Было так больно, а иногда я не могла дышать, и тогда шли в ход порезы и таблетки. Они заставляли меня испытывать что-то другое, кроме этой боли. Они становились болью, которую я могла контролировать, болью, которая могла стереть все это с кровью. Физический порез был более терпимым, чем тысячи эмоциональных и ментальных шрамов, с которыми я ходила каждый день. Но знаешь что?

Его палец не отрывается от моего лица.

— Что?

— Когда я чуть не умерла, я поняла, насколько временны эти чувства. Чувство вины гораздо более постоянное и длительное. Кроме того, я хочу настоящих чувств, а не навязанных зависимостями. Разве нет?

Он сжимает губы в тонкую линию, но ничего не говорит.

— Что важнее? Я или алкоголь?

Он усмехается.

— Алкоголь начался из-за тебя, Грин. Я имею в виду, это был мой выбор, но причина в тебе.

— Тогда я покончу с этим.

Он ухмыляется.

— Ты покончишь с этим?

— Безусловно. Наблюдай.

— Не думаю, что смогу.

— Почему нет?

— Забирайся ко мне на колени, чтобы я мог лучше тебя видеть.

Я ударяю его по плечу.

— Ты ужасен.

— Иди сюда, Грин. — он хлопает себя по коленям, и ему не нужно повторять дважды.

Я забираюсь на него сверху, так что мои ноги оказываются по обе стороны от его сильных бедер, а руки обвиваются вокруг его шеи.

— Знаешь, в таком положении я могу видеть твое нижнее белье, — его губы приподнимаются вверх. — Зелёное. Серьезно?

— Я думала, ты это оценишь.

— Ох, черт, да. — он касается своими губами моих, а затем быстро отстраняется.

— Поддразнивание.

— Знаешь, почему я поддразниваю тебя?

— Нет.

— Потому что у тебя все еще чертовски очаровательные надутые губки.

— Эй, я больше не ребенок.

— Спасибо, блядь, за это.

Он двигает свой таз, и его выпуклость прижимается к моим трусикам.

Он стонет, когда мои бедра дрожат. Боже, думаю, я сломлена. Одно его прикосновение, и я уже промокла насквозь. Разве я не должна к этому времени обрести больше самообладания?

Он хватает меня за бедро своей большой рукой и притягивает мой рот. Мое тело сливается с его твердым, когда он просовывает свой язык внутрь и целует меня глубоко и медленно.

Со стороны, я, должно быть, кажусь такой крошечной на фоне его тела, почти ничтожной.

— Подожди. — я отстраняюсь, у меня слегка кружится голова. — Мы в школе.

— Ну и что? — он трется своим членом о мое нижнее белье, и я хнычу, когда он становится тверже от контакта. — Помнишь, как я загнал тебя в угол в первый школьный день в этом году? На тебе была эта чертовски короткая юбка, а Сильвер пролила на тебя кофе.

— Как я могу забыть? Ты сказал мне не одеваться так.