Чёрный Рыцарь

Она внезапная и дикая, и прежде, чем я осознаю ее, я тону в ней.

Его запах единственное, чем я дышу, немного похожий на океан, очень похожий на мяту и так похожий на принадлежность.

Ксандер всегда был тем, с кем я могу быть, единственным, перед кем я никогда не чувствовала, что должна притворяться.

Он был моим рыцарем, моим якорем. Моим единственным и неповторимым.

Я медленно спускаюсь со своей волны, ощущая, как что-то теплое стекает по моим бедрам.

Он смотрит на меня с извиняющимся выражением лица, хотя похоть все еще витает в нем.

— Удивлен, что я продержался так долго, учитывая, как много я фантазировал о тебе.

Я прикусываю нижнюю губу, затем отпускаю.

— Ты фантазировал обо мне?

— Все это чертово время. Это свело меня с ума.

Мои пальцы теряются в его волосах, когда я смотрю на него сквозь ресницы.

— Даже когда ты был с другими?

— Какими другими? — он касается своими губами моих. — Ты у меня первая, Грин.

Глава 30

Кимберли

— Ты девственник? — моя глаза расширяются, спрашивая в сотый раз. — Серьезно?

— Завязывай, пожалуйста?

— Нет, мне нужны подробности — все до единой.

— Подробности? Серьезно, Грин? Кроме того, ты немного отвлекаешь.

Я бросаю взгляд на себя и понимаю, что после того, как он отнес меня в постель, он раздел меня, пока я продолжала спрашивать его о бомбе, которую он сбросил ранее.

В данный момент я стою на коленях у него между ног, когда он закидывает рубашку за спину и отбрасывает брюки и боксеры. Мы оба совершенно голые, как в детстве, когда мы вместе принимали ванну.

Но сейчас все по-другому, и это как-то связано с его полутвердым членом, на который я не могу перестать пялиться.

Единственная причина, по которой я разрываю зрительный контакт, это темный взгляд его глаз. В них таится так много обещаний, дразнящих, заманивающих. Мой череп покалывает в предвкушении, а бедра неохотно сжимаются.

Странно, как я перестала думать о своем теле перед ним, или, скорее, о том, как он видит меня. Это из-за того, как он смотрит на меня, клянусь; в нем столько тепла и желания, что нет места для мерзких сомнений.

Часть меня хочет нырнуть в его объятия и никогда больше не выныривать, но сначала мое любопытство нуждается в ответах.

Обернув одеяло вокруг себя, я наклоняюсь так, что вся моя передняя часть соприкасается с его. Тонкая ткань единственный барьер, между нами.

— Лучше?

Стон, который вырывается из его горла, такой мужественный и грубый.

— Ты убиваешь меня, Грин.

— Я остановлюсь, если ты расскажешь мне.

— Может, после второго раунда.

— Нет.

Мои пальцы ложатся ему на грудь, и я провожу кончиками пальцев по его соску. Он твёрдый, как и все остальное в нем.

— Для начала, прекрати это, или я кончу на твоё жалкое одеяло.

Я все еще держу руку, не убираю ее.