Ребята посыпались с лестницы, как горошины из стручка. Кое-как нашли нужный коридор и уже бегом (ковровая дорожка позволяла передвигаться беззвучно) направились к выходу. Казалось, тени со стен изгибались и тянулись за ребятами, как щупальца: вот-вот схватят за щиколотки! Дыхание сбивалось, картинка слилась в одно тёмное пятно, Четвёрка выскочила наружу, едва не падая.
– По домам, быстро! Виола, скинь запись в чат! Пока – никому! Мы должны обдумать план действий. Они всё сказали, что нужно, – отрывисто сказал Артур.
И они побежали.
Глава девятая
Мы спасены!
На свежем воздухе страх погони стремительно таял, но те самые тени из особняка и не думали отставать.
Прежде чем войти в дом, Артур оглядел улицу: на ней потихоньку сгущались осенние сумерки, из проулков тянуло сыростью.
Виола, Роза и Люк долго спорили с Артуром в секретном чате. Уснуть никто не мог.
«Надо ловить их, пока они там, с поличным», – строчила Виола.
«Или просто запись сразу в полицию», – предлагала Роза.
«Время терять нельзя», – соглашался с девочками Люк.
Но Артур был непреклонен:
«Если их там не застанут, то мы уже ничего не сможем сделать. Или сгоряча могут телефон отобрать. А если застанут – и что? Разве это законом запрещено? Мистер Тонан там вообще по праву ходил, он же особняк охраняет.
Скоро разговор зашёл в тупик, и ребята всё-таки отправились в постели. К тому же не хотелось попадаться на глаза родителям, недовольным их поздним возвращением. Грозы едва удалось избежать, каждый наплёл первое, что пришло в голову.
Артур не мог уснуть, его точило странное ощущение: желание поскорее испытать триумф и спасти всех смешалось с непонятным зудом, заставляющим его молчать. Видимо, это был здравый смысл, от которого сейчас так хотелось отмахнуться.
Наутро, после завтрака Виола вызвала друзей в видеочат.
– Ребята, у нас в руках шанс спасти весь город, всех школьников. Я слышала, кое-кто думает уезжать, если школы в Трясине не будет. Мало кто хочет отправлять своих в интернат. Даже моя мама вчера вдруг сказала, что швеёй в столице устроиться проще простого. А я люблю Трясину, – жалобно сказала она.









