9
0Фары ослепили Илюшина, и он спохватился, что пора возвращаться. Но прежде нужно было позвонить Бабкину.
– Серега, как там рыбалка?
– Фигово, – пробасил Бабкин. – Кстати, у меня для тебя новости.
– У меня для тебя тоже. Начинай.
– Что скажешь о Монтекки и Капулетти шавловского разлива?
– Неужели Сысоевы?
Бабкин одобрительно хмыкнул.
– Точно так.
– А кто второе семейство?
– Долго рассказывать, давай при встрече. Как у вас там дела? Невеста удила еще не закусила?
– Даже копытом никому в лоб не дала, – заверил Макар. – У меня новость круче.
– Да брось. Ты мою еще не слышал. Монте-Кристо лежит в красном углу ринга в нокауте.
– Похоже, Михаил Гройс вернулся, – сказал Макар.
В трубке раздался долгий свист.
– Точно?
– Не точно. Но похоже на то.
– Вот старый хрыч. Чего хочет?
– Понятия не имею. Пока что предупредил нас, что он здесь.
– И больше ничего?
– И больше ничего.
Сергей попыхтел в трубку.
– И какие планы?
– Напиться и забыться, – усмехнулся Илюшин. – Вернемся в Москву – там видно будет. Ладно, пойду я праздновать.
– Весело там у вас?
– Очень! – заверил Макар. – Тебя не хватает. Может, придешь, поглазеешь? Как сиротка в щелочку в заборе?
Бабкин издевательски хохотнул и повесил трубку.
Макар вздохнул. С большим удовольствием он сгреб бы Сашу в охапку и смылся с этого дурацкого ужина.
«Скука смертная. Разве что бешеная бабка дает жару. Даже любопытно, что она еще выкинет».
3Любой человек, знакомый с Валерием Грабарем, рано или поздно сталкивался с необходимостью охарактеризовать его интеллект. Обыкновенно это случалось, когда слушатель какой-нибудь истории с участием Валеры восклицал: «Он что, идиот?»
И вот тут рассказчик замолкал в смятении.
Ибо лаконичное слово «идиот» не передавало всего того огромного, безграничного простора, который существовал в Валериной голове.
Впрочем, нельзя исключать, что какой-никакой ум у Грабаря имелся. Однако он им не пользовался. В его инструментарии по освоению окружающего мира это был самый бесполезный предмет. Грабарь неоднократно имел возможность наблюдать людей, которые по общепринятому мнению являлись умными. Любого из них он отправил бы в нокаут в первые десять секунд боя.
Ну и зачем тогда тот ум?
Шуток Валера не понимал, а к людям с чувством юмора относился подозрительно. Чего смеются? Зачем смеются? Лучше бы картошку копали."
"В школе он учился на удивление легко, ибо у него оказалась отличная память. По ключевым словам, произнесенным учителем, Валера без труда вспоминал весь прочитанный дома параграф. Единственным предметом, по которому он перебивался с двойки на кол, была литература. Легче было страусу переплыть Ла-Манш на спине, чем Валере написать сочинение.
