9
0Давай будем считать, что у нее летаргия. Пусть она пару часов полетаргирует в уголочке, а когда ужин закончится, мы ее достанем.
– Это ты меня достала! – взвилась Стриж. – Галка, так нельзя!
Щеки Исаевой вспыхнули лихорадочным румянцем.
– Два часа, – повторила она шепотом. – А потом хоть меня сдавай в полицию.
– Да что они изменят, эти твои два часа? – заорала тоже шепотом Саша.
– Чертов ужин закончится! Для Олега это важно, понимаешь?
– Нет! Не понимаю и не хочу понимать!
– У них традиция… Примета… Я тебе говорила! Эта вечеринка важнее свадьбы!
– Галка, иди к лешему!
Галя схватила ее за руки, и Саша чуть не вскрикнула от ее горячечного прикосновения.
– Все наперекосяк, – забормотала она. – Кристина, Григорий, старуха со своим бесплодием… Но еще можно все исправить. Если только ничего не случится.
– Но уже случилось!
– Только мы об этом знаем! И будем молчать!
– А я не буду! – разъярилась Саша. – Галка, ты совсем свихнулась со своей последней любовью. Иди к черту! Групповое помешательство – не для меня.
Галя перестала сжимать ее и отодвинулась. Лицо ее утратило исступленное выражение и стало собранным и волевым.
«Вот теперь пора всерьез бояться», – поняла Саша.
Боялась она не за себя, а за Галку. Внешняя нервозность Исаевой никогда ее не обманывала: Саша отлично понимала, что это всего лишь оболочка. Сковырни трясущийся студень – и внутри обнаружится танк на гусеничном ходу. Кажется, герой фильма «Чародеи» говорил: «Видеть цель, верить в себя, не замечать препятствий». Галка замечала препятствия. Надо же ей было знать, что предстоит уничтожить.
– Ты что там задумала?
Исаева сосредоточенно кусала ноготь.
– Галка!
– Не мешай.
– Галка!
Исаева поднялась и посмотрела на нее сверху вниз.
– Сашка, я его люблю, – сухо сказала она. – И он меня любит. Но вот именно сейчас все висит на волоске. Я это чувствую. И не вздумай говорить мне, что браки заключаются на небесах. Если б это было так, то когда я выходила за Сеню, там бы половина ангелов передохла от смеха. Молчи!
Саша вообще ничего не говорила. Она с оторопью смотрела, как румянец на острых исаевских скулах разгорается все ярче. Отблески внутреннего пламени сверкали и в ее глазах. В эту минуту перед Стриженовой стояла не Галка, когда-то рыдавшая у нее на кухне о том, что три года жизни впустую потрачены на прожорливое ничтожество, а стенобитное орудие таран. И это орудие готовилось нанести удар.
– Ей, – Галка кивнула на старушку, – уже ничем не поможешь.
– Может, ты ее с собой заберешь и за стол посадишь?
– В общем, так: я сделаю вид, что ничего не произошло, – железным голосом отчеканила Исаева. – Вернусь, закончу это проклятое празднование – а там будь что будет.
