3
0Двери кабины уже открылись, когда ко мне подскочил Сергей.
– Владислав Николаевич, а материалы-то!
– Какие материалы?
– Для Татьяны Григорьевны. Я же все приготовил и с собой взял, думал вечером к вам заглянуть, отдать. Может, возьмете?
– Спасибо, Сережа, возьму обязательно.
Он зашел в кабину, и мы вместе спустились на третий этаж, где Лисицыну временно оборудовали что-то вроде кабинета, куда он мог приглашать для бесед капризных кинодеятелей. Смешно было бы надеяться, что они будут приходить к нему в УВД.
Материалов о пожаре в Летнем театре было неожиданно много, целая пухлая папка. Я сунул было ее под мышку и с усмешкой подумал, что оказался точь-в-точь в такой же ситуации, как и погибшая Оля Доренко. Придется мне искать какой-нибудь пакет с ручками, и самое смешное, если он окажется фиолетово-желтым. Но, похоже, в ближайшем к гостинице магазине продавались только такие.
Дома все были в сборе, за исключением Ирочки, которая отправилась с седобородым Мазаевым куда-то на прогулку. На нижнем этаже Сильвия Пфайфер изображала очередные телевизионные тропические страсти, наши хозяева увлеченно следили за ними, сидя перед экраном. Таня с Лилей перебрались на галерею второго этажа, Таня по-прежнему работала, а Лиля молча сидела рядом на стуле и следила за рождавшимся на ее глазах текстом. Ну что я за отец! Ребенок приехал на юг, к морю, и целый день не выходит со двора. Никуда это не годится.
– Танечка, я вам принес материалы о пожаре, – сказал я, протягивая ей папку.
Она тут же сняла с колен свой мини-компьютер и схватила ее с такой торопливой жадностью, с какой маленькие дети хватают принесенные взрослыми подарки.
– Ой, спасибо, Дима, огромное спасибо. Когда их нужно вернуть?
– Я не спросил. Наверное, это не срочно, Сереже сейчас не до пожара. Читайте, пока не отнимут. Лиля, может, сходим искупаться?
По лицу девочки было понятно без слов, что купаться она не хочет. Она хочет или сидеть рядом с Татьяной, или читать, лежа на кровати. Но я проявил завидную настойчивость, упрекая себя в душе за то, что совершенно не забочусь о ее здоровье. На самом деле для купания время было не очень подходящее, солнце клонилось к закату, жара постепенно спадала, и выходить из воды было уже холодно. Поэтому я пошел на компромисс, решив просто посидеть на пляже и подышать целебным морским воздухом.
Пляж был почти пуст. Мы уселись на лежаки, Лиля – с книжкой, я – с мыслями о старике Вернигора. Конечно, семьдесят два года – такой возраст, когда во внезапной смерти нет ничего необычного. Но когда эта смерть случается уж очень «вовремя», мне это обычно не нравится."
"Я растянулся на деревянном ложе, положив руки под голову и прикрыв глаза. Воздух был прохладным, с запахом йода и тины, и мне стало удивительно спокойно и хорошо.
