Черный список

Мерно покачивая нечесаной головой, держался он за обвязанную щеку, стонал жалобно, как ребенок, и в его мутных красных глазах билось страдание. Шел дождь. Я зашел в этот заброшенный дом, чтобы переждать непогоду, и увидел его, забывшего, что надо исчезнуть…"

"В кустах за моей спиной раздался треск, послышалось тяжелое дыхание и шум борьбы. Через несколько секунд перед нами стоял Юра Мазаев, а рядом с ним – тот самый мускулистый бугай Леха, предводитель пацанов, которых я видел сегодня на набережной. Чего-то в этом роде я и ожидал. Юра крепко держал Леху за волосы.

– Подсматриваешь, значит? – угрожающе спросил я.

Мускулистый юнец сопел, но хранил гордое молчание.

– Или подслушиваешь? – уточнил Мазаев.

Леха по-прежнему молчал, набычившись и глядя куда-то в сторону.

– Какого рожна ты за мной таскаешься? Кто тебя послал?

– Никто, – буркнул он. – Я здесь гуляю. Не запрещено.

Руки у меня чесались вмазать ему как следует и вытрясти из его гнилой башки мозги вместе с интересующими меня сведениями. Но я понимал, что делать этого нельзя. Может, этому Лехе и не пятнадцать лет, как Толику Гущину, но уж точно меньше восемнадцати. И если я сейчас дам себе волю, то завтра на Первомайскую улицу приедет белая машина с голубой полосой, и меня обвинят в нанесении телесных повреждений несовершеннолетнему Алексею Тютькину, или Пупкину, или как там его фамилия. То-то радости будет: подполковник милиции избил малолетку! Ай, как некрасиво. Уголовное дело возбудят сей же момент, а меня – в камеру. Конечно, злой дядька-подполковник может сказать, мол, не знал он, что Леха несовершеннолетний, на нем же не написано, а мускулы-то вон какие, прямо Шварценеггер в молодые годы, да и росточком его природа не обделила, а в темноте лица не видно. Но умный Леха тут же в ответ заявит следователю, что нехороший драчун-милиционер видел его при дневном свете на набережной, и тому есть не меньше десятка свидетелей, так что обманываться насчет возраста потерпевшего обвиняемый никак не мог. Интересно, мальчишку проинструктировали на этот счет или нет?

– Будешь молчать – буду бить, – лаконично предупредил я. – А бью я больно.

– Малолетку избить – много ума не надо, – пробурчал Леха уже более уверенно.

Так и есть, его проинструктировали. Теперь в случае чего он заявит, что предупредил меня о своем возрасте. Вот сукин сын! И кто же это им так лихо управляет?

– Ну да, а на побегушках быть у твоего инвалида – нужен гигантский интеллект, – брякнул я наугад. – Кто нас фотографировал? Ты?

– Не знаю я ничего. Отпустите, – заныл Леха.

Можно было бы потратить время на то, чтобы попробовать его расколоть, но я понимал, что в нынешних условиях дело это, скорее всего, дохлое.