9
0
— И всё равно осмелились завести об этом речь? — спросил я.
— Если вы предпримете попытку, и она провалится, — медленно, едва разжимая губы, сказал Набунага. — То принцесса умрёт. И смерть её не будет ни лёгкой, ни быстрой. Но если оставить всё как есть — у неё будет шанс на жизнь.
— Но что это будет за жизнь? — Импульсивно вскричал Фудзи.
— Константин, вам же приходилось изучать дипломатию, — сказал Набунага. — Если Сётоку станет зятем государя Святослава…
— Этому не бывать! — слова вырвались инстинктивно. Я и сам не понимал, какую бурю всколыхнут в моей душе слова Набунаги. — Я сделаю всё, чтобы Любава стала свободной.
— Да поймите же вы, горячие головы: если принцесса станет императрицей — это даст ей настоящий иммунитет. Она приобретёт статус. Сделается неприкосновенной. И останется жива. Во всех же других случаях… — он развёл руками, как бы не находя слов. — Вы и сами знаете, что с ней будет.
— Сётоку её сломает, — неожиданно произнесла Хякурэн. — Наиграется, а потом, когда надоест — продаст в какой-нибудь завалящий чайный дом.
— Он не посмеет, — сказал Фудзи. — Государь Святослав не потерпит такого обращения со своей дочерью. Он начнёт войну… — но по лицу принца было видно, что он и сам уже понял, к чему всё идёт. — Это создаст прецедент, — продолжил он. — Сётоко ВЫНУДИТ государя Святослава напасть на Ямато. И таким образом настроит общественность против России.
— Он выступит в роли защитника родины, — кивнула Хякурэн. — Освободит страну от захватчиков, под игом которых мы ""томимся"" вот уже сто лет.
— А у меня внучка учится в Петербурге, — неожиданно сообщил Набунага. — Хочет стать ветеринаром. Живёт у родни моей матери, у нас хорошие отношения. У большей половины моих людей есть родственники в России. Там учатся наши дети, живут наши внуки…
— И что будет с теми русскими, что поселились в Ямато? — в свою очередь спросила Белый Лотос. — Сто лет — это пять поколений. Не надо объяснять, как всё перемешалось. И если начнётся война… — она посмотрела прямо на меня. — Россия огромна. Она может проглотить ещё несколько таких стран, как Ямато — и не подавится. Но для нас… Для нас всё будет кончено.
— Ещё недавно, — я проглотил слюну. — Ещё недавно ты говорила, что государь никогда не допустит военного конфликта.
— Вы не представляете, Владимир, какими мы можем стать безрассудными, когда речь идёт о наших детях, — сказал Набунага.
— Святославу придётся пойти на уступки, — шепотом сказала Хякурэн. — Если Сётоку выставит его дочь, как щит.
Внезапно мне стало жарко. Я чувствовал на своих щеках прохладный ветерок из системы климат-контроля — он превратился в раскалённый ветер пустыни. Глаза налились свинцом, и я понял, что ещё миг — и из них прольются слёзы.
