6
0На откидном столике — пухлая тетрадь с привязанным за верёвочку простым карандашом…
— Это моя каюта, — сказала Белый Лотос, усаживаясь в ногах кровати, на самый краешек. — Принц Антоку. Я хочу поговорить с вами о том, что вы собираетесь делать в Ямато.
— Не нужно так официально, — поморщился я. — Я ведь лежу в твоей кровати. По-моему, это заменяет выпивку ""на брудершафт"". Так что давай на ""ты"".
— А ты повзрослел, — сказала она тогда.
— Да, как видишь, — я окинул взглядом своё тело, накрытое клетчатым шерстяным пледом от самой груди. То, что я раздет, осознал я только сейчас… На мне осталась только верёвочка с жемчужиной мастера никто, которую я повесил на шею — чтобы не потерять.
— Не только внешне, — возразила Белый Лотос, слегка улыбаясь. — И извини: пришлось постирать твои вещи.
Меня накрыло волной стыда.
— Что, я всё-таки…
— Ты ударился лицом о ступеньку трапа, — поспешно пояснила она. — Тельняшку, да и штаны, залило кровью, так что… — она пожала плечами.
Я ощупал лицо.
— Но я не чувствую никаких травм.
— Ты самоисцелился, пока спал, — ответила Хякурэн. — Вот поэтому я и не думаю, что ты страдаешь банальной морской болезнью, Чёрный Лис.
Моё имя она сказала с особым нажимом, и я понял, что это неспроста…
— Ты думаешь, моя болезнь как-то связана с тем, откуда я пришел.
— Не совсем, — она даже улыбнулась. — Но мыслишь ты в верном направлении.
Она пересела поближе, протянула руку и положила ладонь мне на грудь. Откинув плед. Прямо на голую кожу. По которой сразу побежали мурашки — от неожиданности. Но ещё от того, что ладонь Хякурэн была холоднее льда.
— Что ты делаешь? — вопрос вырвался сам собой. Это не было похоже на соблазнение — хотя такая мысль и мелькнула. Скорее, на диагностику — я прямо чувствовал, как невидимая волна проходит по всему организму, сверху донизу.
— Доверься мне, — ответила Хякурэн.
От звуков её я расслабился, и хотя по моей коже, одна за другой, шли волны жара и холода, почувствовал себя спокойно.
А потом я почувствовал, как моё сознание отделилось от тела, которое осталось лежать на кровати. И поднялось под потолок каюты.
С удивлением я посмотрел на себя сверху — для этого мне не пришлось переворачиваться, теперь моё зрение распространилось во все стороны.
Я глядел на себя, лежащего на койке, с широко распахнутыми глазами и выражением бесконечного удивления на лице. Я видел макушку Хякурэн, видел её нежную шею над воротником рабочей робы, и только сейчас понял, что она остригла волосы — коротко и прямо, сразу ниже ушей…
Я видел сквозь потолок каюты и ещё несколько переборок облака, бегущие по чистому, словно тщательно вымытому небу. Я смотрел на горизонт, синей чашей окружающий нас со всех сторон.
