5
0Проникая в отверстие, он запоминает его форму, затем твердеет и поворачивает механизм… Стоила такая игрушка баснословно, но и с деньгами достать её было не так-то просто.
Наконец замок щелкнул и я отодвинул дверь. Внутри было темно, и не слишком хорошо пахло. Воздух был спёртым и душным, словно его хорошенько прожарили в печке, а потом слегка остудили.
— Любава? — позвал я очень тихо.
— Здесь, в глубине, — в голосе звучало едва сдерживаемое нетерпение. — Можете включить свет, там на потолке выключатель.
Вспыхнула тусклая лампочка. Я увидел силуэт девушки. Она сидела на полу, подогнув под себя ноги. Скованные руки лежали на коленях, но цепочка тянулась к стальной скобе, вбитой в стену фургона. Пол, потолок и все внутренние перегородки покрывал слой того же резинового полотна, что был снаружи.
Цепочка была достаточно короткой, чтобы девушке было неудобно. Она не могла лечь, вытянуть ноги, или опустить руки, чтобы дать им отдых. Поза говорила о напряжении.
— Кто вы? — выстрелила она вопросом. — Вас послал мой отец? Салтыкова? Сколько у вас людей?
— Это я, Курои.
Она замолчала. Прищурилась, вглядываясь в моё лицо — я подобрался достаточно близко, и уже протянул руку к наручникам у неё на запястье.
— Здесь недостаточно темно, чтобы я могла обознаться, — сказала она. — Вы гораздо выше. И старше. Вы не похожи на лопоухого, неуверенного в себе подростка…
— Ну, спасибо на добром слове, — я подцепил пальцами наручник на её правой руке, но Любава отдёрнула руку. — Да что с тобой такое? — разозлившись, я повысил голос. — Нравится сидеть прикованной в этой душной коробке?
— Я тебя не знаю, — отрезала она. — Возможно, ты ещё хуже Бестужева. Если ты из конкурирующей конторы… Если тебя послал Сётоку…
— Когда мы с тобой отправились на базу Разумовского, освободить нашего общего знакомого, принца Фудзивару, ты сказала, что выполнить задание можно, только если всё время стремиться стать лучше всех.
— Оу, шьен! Это и правда ты. Но как…
— Некогда. Давай сюда руки, я открою наручники.
Звякнула цепь, и в моих ладонях оказались тонкие запястья Любавы. На мгновение я сжал их — кожа была сухой, горячей, и в ямке у основания большого пальца неистово билась жилка…
И вдруг я понял, что впервые дотронулся до неё.
На мгновение меня охватило желание прижаться к её ладоням лицом. Сделалось очень жарко, но я подавил этот порыв. Вновь достал электронного ""червяка""…
— Не торопитесь, Курои.
Это был Бестужев. И говорил он в точности так, как говорил бы человек, в руках которого — пистолет. И направлен он вам в голову."
"Стараясь не делать резких движений, я оглянулся.
Так и есть.
Шляпа, надвинутая на самые глаза, поднятый воротник плаща… Его лицо не стало выглядеть лучше с нашей последней встречи.
