5
0Жгучий, яростный, полный надежды.
Лицо Любавы словно растёт, приближается, и вот оно заполняет всё пространство передо мной. Губы её шевелятся. И я улавливаю одно и тоже повторяющееся слово:
— ВСТАВАЙ, ВСТАВАЙ, ВСТАВАЙ…
И я повинуюсь этому беззвучному шепоту, как набат, стучащему в моей голове. Ему нельзя не повиноваться. Он словно бы верёвками опутывает моё тело, и выдёргивает его из-под потной и скользкой туши.
А дальше моя рука с зажатым в ней танто действует самостоятельно.
Она поднимается… И опускается, целя в спину Сётоку, точно под лопатку. Но в последний миг, когда — я это почувствовал — остриё должно пронзить его большое сердце, кисть руки отклоняет лезвие, и оно проходит вскользь, оставляя глубокий, но почти неопасный разрез.
В тот момент, когда я вытаскиваю танто, туша Сётоку содрогается. Он пытается подняться, привстаёт на руках… И с грохотом обрушивается на пол.
Из отверстия в спине, совсем небольшого, не шире трёх сантиметров, выползает чёрная струйка крови.
Миг я стою над ним, слушая, как бьётся в груди собственное сердце, а потом делаю шаг назад. Обвожу взглядом толпу…
Хатамото стоят неподвижно. Мне кажется, взгляды гвардейцев прикованы к телу поверженного господина. Но за деревянными масками шлемов не видно, куда они смотрят на самом деле.
Остальные глядят только на меня. Чиновники, слуги, охранники в чёрной форме — все они таращатся на меня во все глаза. И читается в них… Восхищение? Нет. Освобождение. И недоверие: не будет ли этот ещё хуже того, другого?..
— Чистая победа!
На дохё поднимается хранитель Окигава. Старик устал. Его поддерживают двое чиновников помоложе, в синих халатах и с белыми шариками на круглых, как таблетки, шапках.
В руках господин Окигава держит небольшой жезл с пушистым навершьем из конского волоса.
— Победитель награждается почётной мухобойкой и яблоком! — провозглашает хранитель, и неожиданно шлёпает меня по плечу своим жезлом. А потом с поклоном протягивает на ладонях шарообразный предмет, отдалённо похожий на яблоко. Только выполнен он из драгоценного нефрита, прозрачного, как слеза, во всех подробностях: в сердцевине даже видны тёмные каплевидные косточки…
Один из младших чиновников почтительно отпускает локоть хранителя, и разворачивает длинный свиток. А потом громко объявляет:
— Победителем в Испытании Крови становится принц Антоку! Теперь он может заявить право на Нефритовый престол.
— НЕ БЫВАТЬ ЭТОМУ! — крик несётся откуда-то сбоку, с той стороны, где лежит поверженный принц.
Я вижу краем глаза, как к нему бегут слуги с носилками, но он уже поднимается сам. В руках принц сжимает какой-то предмет. Это не оружие, на вид предмет совершенно безобиден. Что-то маленькое, похожее на бархатный мешочек.
