3
0
— Леди Марина, вы уже дали свое согласие. Ваш отказ меня расстроит. Не стоит меня обижать. А слухи, за спиной всегда будут шептаться. Что же касается неприятностей, то скорее это я их гарантирую тем, кто посмеет вас обидеть.
— Но ваша невеста… — Я не просто так Аэлью вспомнила. Вон она стоит и ждёт приглашения.
И смотрит так…Бр-р.. мурашки просто.
— А моей невесте пойдет на пользу, чтобы впредь не смела смотреть на других леди свысока.
— Ей по статусу положено, — не удержалась я.
— Поверьте, леди Марина, это лишь ее выбор. Но довольно об этом, давайте насладимся танцем.
Что мне оставалось? Только замолчать и довериться партнеру. Тем более он успел вывести меня в центр зала и требовательно положить на мою талию свою руку.
Почему-то именно сейчас это касание меня обожгло.
— Расслабьтесь, — прошептал на ухо Лейнард.
Хорошо ему говорить. Ведь мы единственная танцующая пара в зале. Нет, когда началась мелодия, многие вышли танцевать, но, когда увидели нас… все разошлись. И черт его знает почему! А это раздражает!
— Я ведь не очень хорошо танцую, — ответила ему. — А уж когда на меня все смотрят…
— Забудьте о них, закройте глаза.
И я закрыла глаза. Словами не передать, каково это танцевать с закрытыми глазами. Все чувства тут же обострились. Касания стали острее, дыхание мужчины ощущалось как свое, а биение сердца… Может я сошла с ума, но мне казалось, что даже среди чувственного перелива мелодии, я различала биение сердца Лейнарда. Я не видела, да и мне не было это нужно, я ощущала… и это было так ярко!
Будто бы невесомое скольжение по залу, уверенные движения партнера, которым эхом вторила я.
Я была глиной, из которой Лейнард лепил чудесную фигуру. Я была его продолжением, не приложением. А вторым дыханием, радостью, которая накрывала с головой и… окрыляла. Он был прав. Мелодия дарила крылья.
Страхи ушли. Обида и боль растворилась. Не хотелось ни о чем думать. Оставались лишь чувство парения и сильные руки партнера, которые держали так крепко и вместе с тем так нежно… Будто рождался только наш мир, где нет места никому, кроме меня и Лейнарда.
С последним отзвуком мелодии сказка развеялась. Я стояла, прижатая к груди мужчины и часто дышала. Открывать глаза было страшно. Танец закончился и реальность ворвалась в наш маленький мирок ураганом, напрочь его растоптав. Аплодисментами, которые мне были не нужны.
— Вы были прекрасны, — прошептал мне Лейнард, и я открыла глаза.
Сначала зажмурилась от света, но быстро к нему привыкла, начиная различать лица аплодирующих нам людей.
А затем мужчина повел меня к родителям. Очень не хотелось разрывать на контакт.
