5
0Она же старая! Тут же напрашивался вопрос, а первая какая? И сколько ему лет в таком случае?! Не верилось, чтобы молодой, полный сил мужчина мог жениться на старухе, значит…?
Что это значит?!
Он выпивает их жизнь? Поэтому они стареют, а он остается молодым? Мороз по коже. А она ему для чего нужна? И чему все-таки обрадовалась эта женщина, Тирсия?
Не успела она додумать эту мысль, как двери отворились, вошли еще слуги, принесли несколько подносов с разной едой и еще чем-то, назначение которого Ника на могла угадать. А следом вошла та самая Тирсия.
Оглядела комнату, хлопнула в ладоши и приказала:
— Оставьте нас одних.
глава 25
Все поклонились и сразу же вышли, тихо прикрыв за собой двери. Они с Тирсией остались в комнате одни. Глядя на все это, Ника невольно подумала, что слуги тут хорошо вышколены. И что старуха имеет реальную власть.
Однако… Слуги, власть, вся эта терминология резала ей слух, потому что было как из параллельной вселенной. Ника в своей прошлой жизни не привыкла к такому, и, если честно, привыкать не было ни малейшего желания. А тут ее все время запирали в чуждые ей поведенческие рамки.
До появления этой властной старой женщины она еще могла чувствовать себя нейтрально. Можно было даже представлять, что она в гостинице с высокопрофессиональным персоналом и уклоном в средневековье. Сейчас все разом обрисовалось в истинном свете и воспринималось как давление.
А женщина смерила ее хозяйским взглядом и прошлась по комнате.
Ника невольно напряглась, потому что не знала, чего ждать. В душе родился протест. Не хватало еще, чтобы ею начали помыкать и командовать на правах старшей жены. И тут она вспомнила, что пока что не жена вообще, а просто вещь, от этого положение стало еще неприятнее.
— Ты довольна покоями, серебряная Беренис? — спросила женщина и внезапно обернулась.
Вопрос прозвучал резко.
— Да, вполне, — ответила Ника, неосознанным жестом поднося руки к груди.
Женщина проследила ее жест и остановилась взглядом на татуировках, покрывавших запястья. Что-то такое отразилось в лице, она шевельнула бровью и нахмурилась. Потом проговорила:
— Завтра будет совершен брачный обряд. Тебе нужно хорошенько отдохнуть и поесть. Потому что с утра есть будет нельзя.
Холодные мурашки побежали у Ники по спине. Неотвратимость начала наваливаться с новой силой, все это как удавка захлестывалась вокруг горла. Ей хотелось заорать во всю мощь своих легких:
— Нет!"
"А властная тетка смотрела с легкой насмешкой, как будто знала, что сейчас с ней творится, и это ее веселило. Что-то такое проскользнуло у Ники, что-то связанное с ассоциациями родного мира. Хотя теперь она уже не знала, какой мир родной. Из прошлой жизни — веревка над пропастью, раскалывающаяся льдина.
