Черный дембель. Часть 4 (СИ)

— Эти фотографии сделаны в квартире вашего сына, Игорь Матвеевич. Он сам их сделал. Во время прошлого комсомольского собрания. Они являют собой иллюстрации к той сексуальной распущенности, которую он, как секретарь комсомольской организации, проповедует среди комсомольцев Новосоветского механико-машиностроительного института. Подобные вещи тлетворно влияют на разум и помыслы молодёжи. А потому их распространители и создатели буквально впрыскивают яд в умы советских студентов. Это бомба: бомба, заложенная, в том числе, и под вас, Игорь Матвеевич. Загляните в конверт."

"Второй секретарь Новосоветского горкома КПСС схватил конверт и вынул из него сразу всю стопку фотографий. Я увидел на его лице примерно то же брезгливое и удивлённое выражение, с которым сегодня взглянул на эти фото Коля Уваров. Игорь Матвеевич одну за другой перекладывал из стопки на новую стопку фотографии. Не моргая, смотрел на изображения голой Инги Рауде, рядом с которой на каждом третьем снимке появлялся замерший в разнообразных вульгарных позах комсомолец Вениамин Сельчик. «У мальчика хорошая фантазия, — сказала сегодня про эти снимки Маргарита Лаврентьевна. — Его папашу кондрашка хватит, когда он это увидит». Я заметил, что Игорь Матвеевич потирал рукой карман своей рубашки на левой стороне груди.

«…Прямо у реки в маленьком саду созрели вишни…», — пели со сцены.

Сельчик с заметным усилием оторвал взгляд от фотографий, поднял на меня глаза.

— Где ты это взял? — повторил вопрос Игорь Матвеевич.

Он навалился локтями на столешницу, подался вперёд. Его голос гневно дрожал.

— Эти фотографии вчера вечером мне напечатал приятель, — ответил я. — Не переживайте, Игорь Матвеевич: он прекрасно хранит чужие секреты — если я его об этом прошу. А сделал мой приятель эти интересные фото с плёнки, которую я позапрошлой ночью нашёл в квартире вашего сына. Скажу точнее: с одной из трёх добытых мною плёнок.

«…Хоть память укрыта такими большими снегами…» — всё ещё звучала песня.

— Позапрошлой… ночью?

— Да, Игорь Матвеевич. Позапрошлой. Когда вашего сына увезла машина скорой помощи. Ведь она же его увезла? Я, признаться, этот момент не уточнил.

Сельчик задержал дыхание, но через три секунды выдохнул:

— Так это ты его…

— Я, Игорь Матвеевич. Конечно же, я.

«…Допьяна, но не до смерти…» — перешёл к новому куплету певец.

Я услышал, как чиркнул зажигалкой сидевший за соседним столом мужчина — запах табачного дыма усилился. Я заметил, что на скулах и на щеках второго секретаря Новосоветского горкома КПСС появились пунцовые пятна. Сельчик схватился руками за края столешницы, сверлил моё лицо взглядом. Стоявшая перед ним на столе рюмка едва заметно задрожала.