Черный человек

Кстати, сеть орилоунского метро предназначалась, строго говоря, для использования ее разумом второй волны, но ее свойства позволяли пользоваться ею и палеоразумным и постразумным существам.

– Вы хотите сказать, что и после нас будут рождаться цивилизации? Четвертой волны? Пятой? Сотой? Сколько же их способна генерировать наша Метавселенная?

– Вы упрощаете, но в общем-то недалеки от истины… по вашим меркам. Дело не в количестве волн жизни, а в качестве. В конце концов предел экспансии разума – сама вселенная, что очень близко к Абсолюту.

– В таком случае Вершитель и есть – вселенная, осознавшая себя целиком?

– Вы снова упрощаете, но пусть будет так.

Силы Мальгина, направленные на поддержание видео– и пси-контакта, кончились, он почувствовал, что вот-вот потеряет сознание от напряжения. В тот же момент и «конь» и «всадник», так и не пожелавший участвовать в беседе, не проронивший ни слова, исчезли. Грот первого Держателя Пути в истории Метавселенной, Пути, который начали строить Вершители, вернее, их проекционные послы – Строители, опустел.

Полчаса – по своему внутреннему времени – Мальгин отдыхал, снова и снова прокручивая в памяти отрывки разговора, пока циферблат удивления не зашкалило окончательно и встреча перестала казаться поразительной и необыкновенной. К тому же ему начало мерещиться, что и «всадник» говорил с ним на своем тарабарском языке, только он, Мальгин, не смог этого услышать, понять, ощутить. Было ли так на самом деле, разбираться не хотелось. Как сказал когда-то мудрец и философ Николай Рерих: «Неведомые нам слова, все они полны смысла». Поверим ему, подумал Мальгин равнодушно. Желание увидеть Вершителя не осуществилось, и этот факт не способствовал поднятию настроения, хотя Строитель и дал понять, что для рода хомо сапиенс контакт с Вершителем невозможен принципиально.

Впрочем, принципы эти установлены не человеком, думал Клим, и еще никто не доказал мне, что они действуют везде и для всех. Я не могу заставить звезды вращаться вокруг себя, зато могу найти вселенную, где подобные деяния разрешены тамошними законами природы.

Защемило сердце: снова вспомнились слова Паломника о вселенных, где конфликт Мальгин – Купава мог быть разрешен без участия Шаламова. Где они – эти вселенные? И не будет ли их поиск просто бегством от самого себя, бегством постыдным и унизительным? И не окажется ли его уход из родной Вселенной предательством по отношению к тем, кто зависит от него? К Шаламову, например, Купаве… и другим."

"Но если остаться, оставить все как есть, не будет ли это самым обыкновенным рабством? – возразил внутри Мальгин-второй.

Мальгин-первый усмехнулся: таких, которые, освободившись от своего рабства, потеряли всякую ценность, немало.