1
0
– Не понимаю, – ответил Мальгин, делая усилие, чтобы поймать кончик связывающей его с кем-то нити, пытаясь определить источник пси-передачи, но только перегрузил мозг – по глазным яблокам, по сердцу, под желудком прошлись острые коготки боли. Мальгин посидел немного, успокаивая камертон нервной системы, не отвечая на тревожные взгляды товарищей, потом встал.
– Извините, Игнат, договорим позже. Что-то мне не по себе, хочу побыть один. Не обижайтесь.
– Ради бога!
– Позвони, если понадоблюсь, – коротко проговорил Железовский, подняв руку в прощальном жесте.
«Кто же зовет меня? – думал хирург, мчась на такси до метро, а потом на метро домой. Что его гнало домой – он не знал и не анализировал. – И почему зов такой тихий? Ведь даже Аристарх ничего не услышал… или я слышу просто эхо пси-работы собственного подсознания?»
– Предположение на уровне бреда, – возразил прямой, как судья, Харитон. – У тебя срабатывает субсенсорное восприятие, результат воздействия на психику маатанской информации.
– Зов очень слабый, но… понимаешь, я чувствую, что он предназначен именно мне. И в то же время я не могу его выделить, идентифицировать.
– Такое бывает между очень близкими людьми, возникает как бы резонанс душ, постоянный контакт пси-сфер.
– Но отец не интрасенс, он не способен дать сигнал в пси-диапазоне, Купава тоже. Карой? Не знаю… скорее всего тоже нет. Кто еще?
Харитон не ответил.
ГЛАВА 9
– Он не был с нами полностью откровенным, – сказал Ромашин.
– Знаю, – изрек Железовский, ушедший в размышления.
– Я имею в виду его рассказ о маатанских знаниях. Он знает больше, чем изволил поделиться, а главное, начинает догадываться, как эти знания применить… иначе разбился бы насмерть при падении. Клим мощный человечище, и я ему верю, но ему надо помогать, особенно в моменты сопротивления сидящему внутри «черному».
– Он справится, хотя вы правы, помогать ему необходимо. Не волнуйтесь, Игнат, в нужный момент я буду рядом.
Последние слова математика прозвучали хвастливо, и Ромашин улыбнулся про себя, подумал: дай бог нашему теляти вовка зъисты. Но вслух сказал:"
"– Никто не знает резервов психики «черного человека», занимающей довольно большую часть памяти Клима, а доминанта маатанской психики – равнодушие. Вас это не тревожит?
– Что? – очнулся Железовский и добавил с великолепной самоуверенностью: – Нет, не тревожит. Пока я с Климом, ему ничто не грозит. Он уже почти научился выходить из транса без болевых синдромов и последствий, и овладение физиологией «черных людей» обойдется ему дешевле.
Ромашин помолчал, скрывая чувства, к Железовскому он относился по-отечески, жалея иногда, что сам он не интрасенс.
– Вернемся к проблеме поиска Шаламова.
