1
0– Что ты сказал?
– Поехали дальше.
И опять сквозь голову с шумом «полился поток воды», несший внутри себя «пузыри» странных ощущений.
Повторилась метаморфоза со зрением, чувства смешались, контролировать операцию снова стало невозможно, приходилось опираться лишь на рекомендации Пирогова и реплики хирургов. Молчал только Железовский, контролирующий совпадение хода операции с рассчитанной им моделью. А потом голову пронзила такая боль, что Мальгин едва не закричал, с трудом удержав готовый сорваться с языка приказ прекратить операцию.
Пирогов и Гиппократ, правда, уловили его желание, но Клим успел послать им яростное «вперед»!
Перед глазами появился отец, покачал головой, что-то говоря, но что именно – Мальгин не расслышал. Отца сменила мама, укоризненно грозя ему пальцем. И ее голоса Клим не услышал, в ушах стоял стоголосый стон пси-реки, рвущейся сквозь плотину мозга… Мелькнул в стороне Таланов, бежал навстречу Заремба – руки в карманах, Джума держал на руках плачущую Карой и отворачивал лицо, но все равно видно, что лицо у него измученное и несчастное. Что-то кричал Ромашин, сидя верхом на глыбе «черного человека», Майкл Лондон – наполовину тигр, наполовину человек – готовился к прыжку, и во все небо улыбался загадочно, с превосходством в глазах, Даниил Шаламов…
Очнулся Мальгин от наступившей звонкой тишины и ощущения безмерной пустоты в голове.
– Нейровегетативная стабилизация, – прошелестел чей-то бесплотный голос (Гиппократа? Пирогова?). – Двигательный покой. Нарушений в программе нет. Мнемозапас девяносто девять.
– Как ты себя чувствуешь? – сквозь толщу безразличия прорывался возглас Джумы.
«Нормально, – мысленно ответил Мальгин. – Долго еще?»
– Вскрыли половину. – Это уже Заремба. – Кое-что не удалось перенести чисто, отсюда болевые нейронаводки, анестезия справляется не сразу. Потерпишь?
– Можем остановить вообще, – предложил Джума.
«Нет, – отрезал Мальгин. – Не останавливайтесь, что бы ни случилось. Дальше самого себя я не убегу, а с моими реакциями аппаратура справится, она даже шизофреников выдерживает».
В третий раз невидимый, но отчетливо слышимый водный поток хлынул сквозь мозг, растворяя в себе мысли, путая чувства, заполняя огромный объем головы пеной неизведанных эмоций и не переводимых на человеческий язык понятий… А затем Мальгин, оставаясь в сознании, с отчетливым всплеском нырнул в серый омут глухоты и полного отсутствия каких-либо чувств. Вереницей стали проплывать мимо (слева? справа? внизу? вверху?) бесплотные призраки не виданных прежде фигур, но определить их форму Клим не мог, просто не знал, что эти многомерные фигуры – не плод его воображения, а отраженные подсознанием информационные блоки и цепи.
