1
0
Оставив озадаченного толстяка эксперта в лаборатории, Ромашин лишь по дороге к метро вспомнил, что забыл спросить Маттера об Орилоухе: почему ученый приравнял маатан и орилоунов? Невооруженным глазом видно, что «черные люди» отличаются от неуловимых орилоунов, как журавль от крокодила. Что имел в виду эксперт?
– Послушайте, Игнат, – сказал негромко Лондон, останавливаясь перед дверью в свою квартиру, дверь утратила твердость, свернулась валиком вверх, хозяин пропустил гостя в прихожую. – Мне кажется, ваше участие в деле Шаламова не ограничивается рамками теперешнего служебного положения. Как эксперт отдела вы можете только консультировать оперативников, но ни в коем случае не решать проблемы сами.
Ромашин прошел в гостиную, огляделся, не пряча любопытства, как обычно.
Майкл Лондон жил в стандартном этажно-ступенчатом модульном доме типа «гроздь винограда» с прихотливым расположением квартир-«виноградин»; квартира Лондона венчала «гроздь» на головокружительной высоте в триста метров и была открыта всем ветрам и горизонтам. Дом стоял на окраине Колорадо-Спрингс, в центре древнего экопарка, и с его «крыши» можно было целый день любоваться живописным пейзажем, включающим в себя реки, скальные ансамбли, величественные каньоны, прерии и дикие леса.
Квартира нового начальника отдела безопасности состояла из четырех комнат, жил он с женой и дочерью, уже взрослой самостоятельной особой, хотя самому ему пошел всего тридцать восьмой год.
Из «глубоких ниш» великолепных стереофотографий, которыми были увешаны стены гостиной, смотрели на гостя дикие звери: волки, медведь-гризли, барс, гиена, росомаха, тигры и львы. Причем все они стояли к фотографу анфас, а некоторые – рассерженные, с угрожающим оскалом – явно готовились к прыжку. Мастерство фотографа было очевидным: хищники казались живыми.
Лондон принес по бокалу прозрачного, янтарного напитка, протянул один Ромашину, отпил глоток.
– Нравится?
– Отменно! – пробормотал Игнат, пригубив. – Кто фотограф?
Хозяин сел в кресло, выдолбленное из целого пня секвойи, отпил напитка, ткнул себя пальцем в грудь.
– Увлекаюсь с детства.
– Инцидентов не было?
Лондон задрал рукав рубашки, обнажив мускулистую руку с несколькими беловатыми зажившими шрамами.
– Таких украшений у меня много. Но вы же знаете: охота пуще неволи. Так все-таки, Игнат, вы не ответили на вопрос. Почему вас так волнует судьба Шаламова?
Ромашин, не отвечая, выцедил напиток, поднял брови.
– Черт возьми, это же сбитень![43]
– Совершенно верно, сбитень, рецепт родителей жены. С удовольствием пьет вся семья. Итак?
Ромашин покрутил в пальцах бокал и поднял на хозяина спокойные глаза:
– Он опасен, Майкл.
