Чернокнижник

Ты уже придумала, как будешь возрождать мой быстро гаснущий интерес?

Одри хрипло вздохнула, снова побледнела и высоко задрала подбородок, окинув меня ледяным взглядом.

— Плохо, милая, — констатировал я. — Меня ледышки не возбуждают. Ты хоть у местных подавальщиц поучись, смотри, как бедрами вертят! А ты? Стоишь, как палка, королеву изображаешь… Фу.

Увернулся и заржал, потому что Одри все-таки не сдержалась, швырнула в меня тарелку.

— Лекс, тройная оплата за посуду, — крикнул от стойки Шуар.

— Урод! — зашипела Одри, я послал ей воздушный поцелуй.

— Вот так уже интереснее!

Армон спустился вниз в широких штанах и темной рубашке, дал знак подавальщице, чтобы убрала, и отобрал у мальчишки свой кошель, продемонстрировав бедняге клыки.

— Так я только для сохранности, господин, чтоб другие не стянули! — клятвенно уверил паренек, стуча зубами и незаметно возвращая в кошель монеты. — Вот клянусь Богиней! Вот чтоб мне равновесия как своих ушей не видать! Вот чтоб меня разорвало…

— Брысь, — велел Армон, и мальчишка испарился. Напарник улыбнулся Одрианне.

— Вижу, вы уже успели поругаться.

— Он намеренно ко мне цепляется!

— Конечно, намеренно, — Армон сел и задумчиво проследил вязкую струю стекающей яичной болтанки. — У Лекса любимое развлечение — выводить из себя окружающих. Он всегда найдет твою самую больную точку и будет давить на нее до тех пор, пока ты не кинешься на него с кулаками. У него просто талант находить чужие уязвимые места.

Я отвесил шутливый поклон.

— И я изумляюсь, как с таким талантом он все еще жив, — продолжил Армон. — И единственное, что можно сделать — это игнорировать его. — Напарник отодвинулся, когда болтанка потекла с его стороны. — Или превратить свои слабости в силу.

— Пока вы оба далеки от такого совершенства, — я подал знак, чтобы мне принесли еще хелля.

Одрианна затихла, о чем-то задумавшись. Через минуту наш стол стараниями прислужницы стал чистым, напарник коротко пересказывал Одри разговор, а я заскучал.

— Думаю, что на рассвете нам стоит покинуть Кайер, — вынес Армон вердикт. — Здесь находиться опасно. Тебе тоже, Анни.

— Но как же… — растерялась Одри. — Здесь мой дом! Я надеялась, что смогу вернуться в него, что все уляжется… Я не хочу никуда ехать!

— Так и решим, — обрадовался я. — Мы поедем, а ты оставайся!

Внутри кольнуло болью, и я сжал зубы. Проклятая связь! Я даже попытался убедить себя, что желаю девчонке лишь добра и пекусь о ее благополучии, но ничего не выходило. Я знал, что ей нельзя оставаться в столице, и испытывал боль, предлагая это. Проклятие!

Отвернулся к окну, отвлекаясь разглядыванием улицы. На булыжниках мостовой плясали искры света, отражаясь от камней, словно они были зеркальными.