Чернокнижник

— Был на Изнанке? — и вновь в глазах Сивласа появилось это непонятное мне выражение. Он поднял голову и посмотрел куда-то во тьму. Медленно кивнул. — Вот как. Твоя кровь проснулась. Значит, мы правы, время пришло, — в его ладонях возник прозрачный камень, рассыпающий миллиарды сияющих искр, бесконечных радуг, звенящих в воздухе. Хрусталь Анайского пика. Редчайший камень.

— Время пришло.

Голос прошелестел из тьмы, но кто стоял там, я так и не смог разобрать. Эхо повторило его слова, углубило смысл.

Я напрягся, пытаясь не думать, отрешиться, забыть! Не осмысливать сейчас услышанное."

"Шинкар вскинул пустые ладони. Разом вспыхнули синие руны на его теле. Разом загорелись сотни свечей. Разом взвыли черные фигуры с черепами.

И в круглое отверстие наверху полился лунный свет — серебряный, густой, словно поток холодной воды.

И так же — разом — из черного камня появились штыри, пробив мое тело насквозь. Ладони, плечи, ноги, а два — у ребер. Я заорал, почти не слыша себя, ослепнув и оглохнув от болевого шока, но сознание не потерял. Голос сорвался, я захрипел, пытаясь вырваться и лишь сильнее напарываясь. И кто меня дернул сравнить себя с бабочкой? Мое затуманенное и измученное сознание еще пыталось думать, штыри пробили мое тело так, чтобы вызвать не мгновенную смерть, а кровопотерю. И я чувствовал ее — кровь, горячую, густую, вытекающую из моих вен на черный камень. Не помню, чтобы в моей жизни было более отвратительное чувство…

Боль стала глуше, мягче, хотя я понимал, что это потеря чувствительности от близости смерти. Сколько я так продержусь? Хотя… какая разница. Камни вокруг меня уже тонули в лужах крови. И… кажется, я действительно подыхаю.

Темнота стала даже приятной, голоса отдалялись. Своды храма уже не виделись такими высокими, и я вдруг понял, что они сплошь покрыты письменами. Древний язык, такой же, как в моей книге, строчки закручивались спиралью вокруг круглого отверстия, в котором висела луна. Буква за буквой сплеталась вечная, нерушимая и магическая строфа, спираль призыва, в которой было заключено само время… Я рассматривал символы, складывал их в слова, словно шел по завитой лестнице, что устремлялась куда-то к началу и концу мироздания.

Это ни шло ни в какое сравнение со знаниями Лантааареи. Это было что-то за гранью понимания разумом, это невозможно было понять умом. Лишь прикоснуться душой, на последнем вздохе.

Жаль…

Мысли разбегались, письмена двигались и менялись, спираль крутилась, затягивая меня в воронку мироздания. Боль… уходила. И это тоже было неплохо.

Потом голоса смолкли, и в звенящей, оглушительной тишине я умер.

ГЛАВА 25

Армон

Но уйти далеко Армон не успел. Внутри сдавило все от боли, скрутило, заломило зубы, и горло обожгло желчной горечью.