Чернокнижник

И кроме экзотического платья из рыжих перьев ничем от обычной жительницы Кайера не отличалась. Никто из присутствующих с оборотнем не поздоровался, мужчины смотрели исподлобья. Некоторые предупреждающе выпускали когти, демонстрировали кончики клыков и нервно дергали хвостами. Так делают звери, еще не проявляя агрессию, но обозначая территорию.

Армон замер, окинул всех внимательным взглядом, вычисляя самых несдержанных и готовых напасть…

— Ах, а вот и ты! А я уже заждалась! — звонко, переливчато воскликнула девушка в перьях и дружелюбно улыбнулась Армону. — Давно у нас не было гостей, как хорошо, что появились! Проходи, место вон там! А почему ты один? Я слышал, что прибыл с… девушкой? О, как же я рада! Неужели у меня появится подруга? Где же она? Я так хочу познакомиться!

— Сойлинка, не лезь к гостю, пока не накормишь, — проворчала старуха у котла, помешивая, судя по запаху, кашу с мясом.

— Ах, конечно! — так же звонко рассмеялась Сойлинка, и Армон открыл рот от изумления. Потому что девушка не прошла расстояние до котла, а пролетела. Ее тонкие обнаженные руки в один миг развернулись, став рыже-синими крыльями, Сойлинка оттолкнулась босыми ступнями и приземлилась уже у старухи, разметав порывом ветра легкие деревянные ложки на столе.

— Сойлинка-а-а! — в один голос заорали все.

— Простите, — она смутилась, растерянно оглядела учиненный беспорядок. — Я уберу!

Пятнистые девушки одарили крылатую гневными взглядами.

— Не лезь. Без тебя справимся, ты только все портишь!

Сойлинка покаянно вздохнула, но, похоже, огорчаться слишком долго она не умела, потому что, вернувшись к столу с едой, уже вновь улыбалась.

Она поставила на стол миску, полную ароматной еды, и широко улыбнулась Армону.

— Ну садись же! — Сойлинка нетерпеливо дернула оборотня за руку. И изящно уселась напротив, во все глаза уставившись на гостя. Даже подбородок ладонью подперла. Армон смутился. От откровенных намеков Интиории он лишь морщился, а под взглядом этой рыженькой и яркоглазой птички — смутился."

"— Дай человеку поесть, неугомонная, — проворчала старуха. Черный балахон почти полностью скрывал ее тело, оставляя открытым лишь коричневое, сморщенное, но вполне человеческое лицо. — Неудобно ему, когда ты пялишься. Видишь же.

Мужчины усмехнулись, а сама Сойлинка вдруг залилась румянцем.

— Ой! Я не подумала. Прости! — и торопливо вскочила. Вся она была словно солнечный луч — яркая, сияющая, рыжая, стремительная. Птица-сойка. И еще Армон понял, что девушка совсем юная. Наверное, и восемнадцати весен не встретила.

— Все в порядке, — он откашлялся, возвращая себе голос. — Спасибо тебе, Сойлинка. Меня зовут Армон, мою спутницу Ланта. Ей слегка нездоровится, у нас была трудная дорога.