Чернокнижник

И она оказалась достаточно привлекательной, чтобы мне было приятно. Не феерия, конечно, но с утра и для разминки — неплохо.

Закончив, отпустил кухарку, и она сползла по стене, не в силах даже опустить задранные юбки. Так и осталась сидеть.

Я забрал лепеху из корзины, вонзил в нее зубы, запил свежим молоком. И, насвистывая, пошел наверх.

Армон уже не спал и, резко развернувшись, втянул воздух, принюхиваясь. Темные глаза сузились.

— Да брось ты, жива она. Подумаешь…

— Лекс!

— Не начинай, мамочка. Вот зараза, лепеха несвежая, все же соврала кухарка! За что я деньги заплатил? — поймал недобрый взгляд оборотня. — Ну, то есть ты заплатил, какая разница? И не злись, попей лучше молока, оно полезное, говорят.

Я поставил наполовину опустевший кувшин на стол и сладко потянулся. С энергией, вытянутой из девушки, я чувствовал себя значительно лучше.

Армон ушел, хлопнув дверью, вот же защитничек. Пошел проверять, правда ли жива и не надо ли прятать труп. Ну, как говорится, дело хозяйское. Когда вернулся, я уже собрался — хотел выехать еще затемно.

— Наших спутниц я разбудил, они будут внизу через несколько минут, — сообщил напарник. Про кухарку промолчал, что меня порадовало, терпеть не могу его нотации. Снял все ловушки, убрал в сумку. — Кстати, твоя девушка, Ланта, она что, прорицательница?

— О чем ты? — насторожился я.

— Открыла дверь прежде, чем я постучал. И сказала, что спускается, раньше, чем я озвучил.

— Просто совпадение.

— Лекс, — Армон развернулся, преграждая мне дорогу. — Ты не хочешь мне рассказать о ней? Я помню уговор и не лезу в твои дела, но эта девушка… Странная. Мне показалось, что она не спала. Постель не разобрана.

— Не обращай внимания, Армон, — посоветовал я. В переводе это значило: занимайся своим делом — защитой меня — и не суй нос, куда не стоит.

— Как скажешь, — сухо бросил оборотень и вышел из комнаты. Я почесал свежевыбритый подбородок. Мне показалось, или Армон обиделся? Вроде не замечал за ним раньше. Или смотрел плохо?

Девушки действительно спустились скоро, завтракать мы не стали, лишь взяли в дорогу холодного мяса, лепешку и налили во флягу горячего травяного чая с медом.

— Ух ты, пространственная! — уважительно пробормотал хозяин дома, вливая в небольшую и узкую посудину десятую кружку подряд. — Хорошая вещь! В столице покупали?

— Точно, — кивнул я, завинчивая крышку.

— Ох, придется и мне, наверное, в город ехать, — мужик расстроенно поцокал языком. — Жена моя что-то захворала. И ведь взял-то молодуху, чтобы не болела, а работала, так нет же! Лежит и вздыхает! А готовить путникам кто будет? Убирать? Корову доить? — он снова поцокал. — Вот беда с этими бабами!

— И не говорите, — согласился я. — Легче убить, чем понять.