6
0— Заступаться за простолюдинку какую-то… Тебе бы, граф, научиться общаться с правильными людьми.
О, ну наконец-то лед тронулся! Он нашел нужную линию ведения переговоров, а я и рад.
Ребята так и продолжали с интересом наблюдать за нами. Иногда между нашими фразами прорезался храп Фанерова, но не более.
— А ты у нас, я погляжу, и учитель, и нянька, и охранник, — кивнул я на народ сзади него. — И к чему вообще эта делегация? Ты что-то хотел?
Ага. Его лицо начало багроветь.
— Граф, ты нарываешься… — прошипел он. — Не погляжу, что ты чемпион Универсиады. Ты все равно еще салага по сравнению со мной.
— Нарываюсь? — вздохнул я и посмотрел на друзей.
Дима и Антон безмолвно кивнули. Маша тоже. Света с Димой приподняли бокалы, давая мне добро. Остальные тоже согласились навести небольшую суету.
— Да, я определенно нарываюсь, — сказал я. — Я же подошел к вашему столу и начал предъявлять какие-то претензии.
— Ты первый напал.
— И что? — Мне надоела эта клоунада. — Обидчик хочет вызвать меня на дуэль?
— Да! Только вместо него, буду драться я! — сказал Черкасов, хрустнув пальцами.
Рядом из воздуха появился официант.
— Господа, прошу прощения, но для дуэлей у нас есть отдельное место в дальней части зала, — он указал на небольшое свободное пространство, размером с боксерский ринг. — Там можете решить ваши разногласия.
— Ого! Как удобно! — удивился Дима, впервые подав голос с начала конфликта.
— Пойдем, граф, преподам тебе урок.
Кажется, уверенность в нем опять возросла. И не просто так.
— Меня напрягают ребята, которые остались за столом, — сказала Лора. — Тот мужик, который подошел последним, использовал заклинание смелости.
Со мной пошла только Маша, Света и Виолетта. Последняя тихо прошептала мне: «Спасибо».
Мы решили драться на кулаках. Кто победит, тот и приносит извинения. Вот только меня не устраивало драться с марионеткой.
Сама битва… Можно даже не рассказывать. Пара ударов, и гражданин валялся мордой в пол. Попытался встать, но ноги подкашивались. Удачное попадание в подбородок обеспечило его мозгам дискотеку в черепной коробке. Теперь минут двадцать он будет приходить в себя.
Теперь я понимаю, почему остальные не пошли. Все было слишком быстро. Вот они и не дергались, знали, что скоро опять возвращаться за стол.
— А теперь перейдем к самому интересному моменту, — я подошел к трусливому аристократу. — Извинись перед дамами.
Он скрежетал зубами и думал, как бы выкрутиться. Но тут уже его никто не спасет.
— ЧТО? — нарочито громко сказал я.
— Виктор! — рявкнул один из мужчин за их столом.
