23
0Но все-таки внимание охраны я отвлек и смог ужом проскользнуть к ремонтной мастерской. А там сущие пустяки, ну для меня модифицированного: несколько метров по вертикальной стене, потом немного ползком, и я вваливаюсь в крохотную коморку, которой предстоит стать моим домом на несколько дней.
Став не совсем человеком, я получил возможность обходиться без туалета, наниты могли переработать все, что попадало в кишечник. Перейдя в режим строжайшей экономии, нуждался лишь в восполнении потерянной с дыханием и через кожу воды ну и калории на обеспечение пассивной жизнедеятельности органов.
* * *– Где этот выродок? Где тварь которой я вверил в руки британские пушки, приведите ко мне ублюдка Гизата!
– Досточтимый эмир, я здесь.
– Ах ты падаль, как смел ты так тихо сидеть у меня под носом? Кым гой, а ну ка подержите выродка! Я проучу этого безмозглого ишака камчой! – Аскерзаде в гневе был страшен, а камча, искусно сплетенная из полосок сыромятой кожи с металлическими вставками, казалось, жила своей жизнью.
– Аааааааа…"
"– Эй, ты мужик или баба, Гизат, недостойно батыра выть как ребенку от жалкого удара плетки.
– Эмир, прошу не надо, я пыль под вашими ногами, пощадитеееее!!! – бедняга Гизат причитал не зря, плетка главы клана из-за вставок-артефактов пару сотен лет назад применялась против всадников в кожаных панцирях, а человеческое тело она рвала чуть ли не до костей.
– Как смеешь ты молить о пощаде, червь! Единственная защита клана от пушек Чинхва потеряна за одну ночь! А ты вместо того, чтобы умереть на батарее спал под теплым боком продажной девки! Сластолюбивый коткпас, говорили тебе, бабы до добра не доведут!
– Пощади, дядя, молю тебя духом своего отца, он ведь был тебе старшим братом и перед смертью завещал заботиться обо мне…
– Уууу… шакал… не марай своим нечестивым ртом память о моем брате, если бы он знал, что его сын вырастет такой жалкой тварью, он бы сам придушил бы тебя в утробе матери.
Несчастного Гизата крепкие воины клана под локти уволокли из главной залы. Бедняга после нескольких плетей даже не мог ходить. Хотя ему еще повезло быть племянником страшного в гневе эмира, которого от скорой расправы остановила лишь родная кровь, все еще чтимая в степи. Эмир, мрачно насупившись, сидел на своем троне, и буравил тяжелым взглядом своих приближенных.
