4
0
— Несколько капель часового зелья ускорят дело, — тихим, вкрадчивым голосом произнесла госпожа Мортинова. — Разрешите сходить за настойкой?
— Есть более надежный способ, — произнес Рок, и глаза его решительно блеснули. — Дело важное, мне нужны не только слова, но и воспоминания.
Василиса недоуменно нахмурилась. Марк довольно улыбнулся, очевидно, догадываясь, о чем речь.
Рок снял с руки перстень и, крепко зажав его в пальцах, шагнул к Василисе. Но девочка моментально отскочила назад и вытянула часовую стрелу:
— Не подходи!
— Не стоит делать поспешных шагов… — безучастно заверил Рок.
Его слова поколебали Василисину решимость.
— Все равно не подходи! — отчаянно прошептала она.
— Мне бы не хотелось применять силу. Будет лучше, если ты…
Рок вдруг замер, к чему-то прислушиваясь.
— Он пришел, — пробормотал парень, невольно скосив взгляд на Елену. — Мне кажется, нам лучше к нему выйти. Разумеется, он страшно обозлен.
В глазах Мортиновой проскользнуло понимание.
— О да, да… конечно, — торопливо и немного испуганно произнесла она.
Неожиданно ее взгляд остановился на Василисе.
— Марк мог бы заняться воспоминаниями этой девицы, — произнесла она, доверительно улыбаясь Року. — Он способный мальчик, знает, что делать. Вы можете поручить ему перстень.
Рок поколебался.
— Если вытянуть воспоминания с помощью этого перстня, они уже не вернутся, — протянул он. — Здесь важно не перестараться… Но я боюсь, что наш гость может помешать, да… Хорошо.
И он передал перстень Марку.
Решетка опустилась, пропуская их в коридор, и Василиса осталась со златоключником один на один.
Игнорируя ее часовую стрелу, Марк шагнул к Василисе и изо всей силы врезал ей под дых. Не ожидавшая столь быстрой атаки, девочка согнулась пополам. В глаза хлынула темнота, заполонила всю голову и вдруг вспыхнула тысячью радужных колец.
— Это тебе за гонки, тварь, — мстительно произнес Марк. — А вот это — за все остальное.
И он ударил ее по лицу наотмашь.
Боль была дикая, жгучая, страшная. Разъяренная Василиса, как пантера, накинулась на обидчика, успев изо всей силы впиться ему ногтями в лицо.
Василиса не могла даже пошевелиться — так и лежала, уткнувшись носом в сырую, вонючую солому Она вдруг подумала, что никогда еще, никогда ей не было так страшно. Потому что самая ужасная вещь на свете — это бессилие, невозможность остановить того, кто поступает плохо.
