Часовое имя

Василиса глубоко вздохнула и со всех сил рванула вперед, на ходу перепрыгивая через огромные для нее швы между каменными плитами. Где-то на полпути к напольным часам она вдруг заметила, что ее шаги стали куда шире — началось увеличение, и вскоре Василиса достигла своего обычного роста и размера.

За прозрачным корпусом часов размеренно качался маятник, равнодушно отсчитывая секунды. Каминный огонь рисовал на стекле причудливые узоры из искр. Некоторое время девочка пыталась отдышаться, путая удары собственного сердца с равномерным стуком человечков-жакемаров.

Какое счастье, что зала пустует! Судя по освещению, в ближайшее время никто не планирует проводить здесь собрание. Но все равно лучше действовать быстро. Если Фэш не соврал, конечно, и часы действительно настроены для перехода…

Василиса присела и открыла нижний ящик. Проверив его содержимое, она убедилась, что часограмма на месте. Если все пройдет удачно, у нее будет путь к отступлению. Правда, еще потребуется настроить часограмму.

Длинная, высотой около трех метров, дверца открылась с легким хрустальным звоном. Василиса запрокинула голову, всматриваясь в циферблат, — часы показывали без трех минут одиннадцать.

Но что делать дальше?

Василиса замерла, раздумывая. Перед глазами неторопливо качался туда-сюда круглый медный маятник. Позади него висели на толстых цепях здоровые литые гири-цилиндры, похожие на слитки золота. Над ними с тихим щелканьем и шорохом крутились, цепляясь друг за друга, часовые колеса и трибы разной величины, передвигались рычажки, скрипели от натуги пружины и что-то тихо-тихо щелкало где-то далеко внутри механизма. И вдруг, разбивая успокоительную симфонию механизма, часы пробили в первый раз, — Василиса чуть в обморок не грохнулась от испуга.

За первым ударом последовал второй, третий… Отполированная поверхность маятника сверкала, неумолимо притягивая взгляд.

Четвертый, пятый…

Переход произошел мгновенно: на какой-то миг Василисе показалось, что при очередном колебании маятника она вдруг обернулась маленькой точкой в центре его диска, а при следующем — вновь стала собой, обнаружив себя возле таких же часов, но уже в другой комнате — полутемной, с высоким потолком, мрачноватой.

Здесь очень тяжело дышалось: легкие с трудом принимали воздух — пыльный, плотный и загустевший, как в давно не проветриваемых помещениях.

— Ого… — только и сказала девочка, все еще восторженно переживая такой короткий и точный временной переход. Невольно она прониклась уважением к мастерству Астрагора, но постаралась отогнать эту мысль, совершенно несвоевременную."

"Василиса зажгла над головой шар-светильник и сжала рукой медальон, ощутив его теплую, металлическую поверхность.