4
0Ясно? Это твой отец — убийца!
— Даже если так, я-то при чем?
Голос девочки прозвучал еле слышно, но смысл фразы все же дошел до ее собеседника.
Фэш сразу отпустил ее.
— Я все равно отомщу Нортону Огневу. Рано или поздно… Так что тебе лучше поменьше общаться со мной, ясно?
Василиса глубоко дышала — испуганно и часто. Неужели Фэш действительно задумал убить ее отца?
Но спросить его она не успела. Дверь открылась, и на пороге появился Астариус.
— Заходи, Василиса, — любезно пригласил он. — Фэш, завершим наш эксперимент в следующий раз. Да, надеюсь, ты будешь молчать, как и раньше.
Фэш молча кивнул и, не попрощавшись с Василисой, ушел вниз по лестнице.
Посреди зала висели огромные черно-белые часы в толстом металлическом ободе. На циферблате красовалась витиеватая надпись на незнакомом Василисе языке.
— Это часы с одного старого вокзала, — пояснил Астариус. — Мы только что изучали их историю… Наш серебряный ключник умеет тонко чувствовать души вещей, практически безошибочно находит к ним ключик… А все потому, что, как мне кажется, у него самого большая душа.
— По его поведению совсем не скажешь, — пробормотала Василиса, еще раздосадованная их с Фэшем размолвкой.
Астариус понимающе улыбнулся в усы. Девочка вдруг заметила, что седые волосы часодея заплетены в толстую косу, а сам он одет в дорожный костюм — широкое одеяние и плащ поверху.
— Я знал, что ты придешь, Василиса, и успел переодеться, — пояснил он. — И рад, что не ошибся, — твой дар снова проявился.
Василиса растерянно осмотрелась — все цифры давно исчезли.
— Фэш уже сообщил мне, — пояснил часодей. — Ну а теперь мне бы хотелось услышать рассказ от тебя.
Василиса постаралась предельно четко обрисовать появление цифр: от часования над кистью клокера до своих опытов с цифрами.
— Значит, слово «жизнь», — задумчиво протянул Астариус, когда девочка замолкла. — Хорошее, значимое слово, так что не удивительно…
— Сейчас мы пойдем в гости, — невозмутимо продолжил он. — Я уже послал сообщение. Нас ждут.
Вокзальные часы исчезли, и вместо них появилось огромное зеркало. По бокам горели две свечи в серебряных подсвечниках. Одну из них взял Астариус.
— А ты, Василиса, бери вторую свечу. Путь предстоит неблизкий.
И действительно, Астариус и Василиса долго шли по веревочному мосту из крепких дощечек, причем дорога пролегала в самых разных плоскостях, — извиваясь, неожиданно поворачивая, уходя на разную высоту. Они шли то прямо, то словно по стене, то вообще вверх ногами, но не падали. Складывалось впечатление, что все пространство в этом месте было поделено на кусочки, как мозаика, а дощечки — это единственно правильный путь в этом бардаке.
