2
0— Просто здесь не едят на кухне. Такие правила.
— Ничего, я это поменяю. О, ну хоть вода тут есть! — Она по-хозяйски вытаскивает бутылку воды из шкафа, в который я ни разу не заглядывала. — На самом деле я Настя, но в агентстве запретили называть свое настоящее имя. А мне чего…
Она жадно пьет воду, изящно облокотившись на столешницу. Я тем временем поправляю стулья и шагаю вон из кухни. Общение с проституткой Баева не входит ведь в мои обязанности, верно? Она очень красивая, фигура идеальная и платье у нее шикарное, но как рот открывает… бр-р-р…
— Эй, куда? Я тебя не отпускала! — доносится мне в спину.
Оборачиваюсь с желанием послать эту хабалку далеко и навсегда. Но… но мне не нужны проблемы, так?
— Что нужно?
— Давно здесь корячишься? Сколько тебе платят?
— Неделю работаю всего. А что?
— Здесь я вопросы задаю, а ты отвечаешь. Поняла? Кто сюда еще ходит кроме меня? Или никто?
Перед глазами моментально всплывает трудовой договор, который мне пришлось подписать, а потом как наяву слышу холодный голос Баева: «Всегда делать то, что я сказал, не распускать язык о том, что происходит в моем доме.
— Че молчишь-то? Немая, что ли? Слушай, девочка, я тут надолго, поняла меня? Делай то, что я велю, да у тебя и выбора нет, ясно?! Иначе как пробка вылетишь отсюда!
— В смысле?
— В прямом! Ты тупая совсем? Артем без ума от меня и сделает все, что я ему скажу.
Тут я не выдерживаю, громко фыркаю, что еще больше злит Ангелину-Настю.
— Слушай и запоминай, дура. — Она угрожающе надвигается на меня. — Одно мое слово, и он тебя в порошок сотрет. Будешь мне докладывать, кто из баб сюда еще ходит.
Она пытливо вглядывается в мои глаза. Очень красивая, немудрено, что Баев на нее запал. В душе колким холодом разливается… разочарование. Сама себе удивляюсь — хотя каких-то полчаса назад мне казалось, что думать еще хуже о Темном я уже не могу.
— Может, у Артема Александровича сами спросите? — прикидываюсь я ветошью. — Раз он делает все, что вы скажете.
— Мы с ним идеально совпали. — Девица отходит от меня и мечтательным взглядом окидывает кухню. — Оба любим пожестче. Эй, ты чего, покраснела?
Теперь она смеется во все горло, отчего я чувствую неловкость, будто меня застукали за подсматриванием.
— Мне пора идти, — намереваюсь уйти, но меня хватают за руку.
— Я тебе не разрешала уходить!
— Пусти!
Вырываю руку, но эскортница вдруг сама меня отпускает и жалобно хнычет:
— Больно… Артем…
Оборачиваюсь и вижу хмурого Баева. Он молчит, но вид у него грозный. Ангелина тут же бросается к нему, но Артем не реагирует, он спрашивает у меня:
— Что здесь происходит?
— Ничего, — отвожу взгляд. — Мне нужно идти.
