Я была настолько измучена, что мне уже было все равно, я не видела, что происходит с другими перваками, что их, так же как и раньше, юзали, принуждая отрабатывать их учебу в элитном вузе.
Ничего не изменилось. А девочку-бунтарку приучили есть с руки.
Невольно вспоминаю, как на Новый год он кормил меня икрой. И точно — я как домашний песик!
— Здорово, если так и с ней не будет проблем. — Юстину его ответ искренне радует. — А… а Збарская? Ты извини, что спрашиваю, но я же знаю, сама видела, как вы… она… ты виделся с ней после того, что случилось?
— Нет, и не собираюсь.
— Правда? Я так счастлива за тебя, не хочу, чтобы ты еще больше страдал.
Утираю слезы с глаз. Я тоже так не хотела, чтобы он страдал. А он и не страдает. Теперь страдаю я.
— Удовлетворена? — холодно спрашивает Артем. Его, похоже, не впечатлила похвала невесты. Конечно, он так уверен в себе, что ему не нужно ни от кого подтверждения своей исключительности.
— Да, я… только хотела… — Ее голос уже не такой уверенный и жизнерадостный.
— Это первый и последний раз, когда я отвечал на твои вопросы про Миру, — медленно чеканит он каждое слово. — Потому что больше ты их никогда не задашь. Ее для тебя не существует, как и тебя — для нее. Это понятно? Моя личная жизнь тебя не касается.
Серьезно?! Я чуть истерично не расхохоталась. Его личная жизнь? Я?
— Но мои родители, мои друзья, наш круг общения? Я понимаю, сейчас, но когда мы поженимся…
— Для меня ничего не изменится.
— Как будто это была моя идея! — Юстина громко возмущается, но лишь на мгновение. — Я тоже пострадала вообще-то, а ты говоришь со мной, словно я преступница какая-то. А здесь для того, чтобы тебя поддержать. Про Миру, как и про любую другую твою… подругу мне больше не интересно. На самом деле я хотела поговорить с тобой совсем о другом.
Юстина продолжает радостно щебетать, я не слишком вслушиваюсь в ее слова.
С трудом поднимаюсь на ноги и, держась за стену, иду к выходу.









