2
0— И проси прощения у моей девушки.
Вот это парочка! Один другого лучше!
Чуть не роняю чертов поднос, когда старшекурсник медленно наклоняется и садится на корточки перед брюнеткой и начинает оттирать кетчуп с ее туфли.
— Извини!
— Минус сто баллов, Макс, — веселится Стэн. — Я сегодня добрый.
— Какие сто баллов? За что?! — возмущаюсь я. — Да там совсем чуть-чуть…
Не знаю, что именно здесь происходит, но чувствую несправедливость. И то, как оттирает туфлю Макс… это унизительно! Мне так стыдно на это смотреть, что я отвожу взгляд в сторону и натыкаюсь на Шумского.
— Это еще кто? — недовольно морщит нос Инга. — Макс, еще протри и вторую тоже, раз уж тебе хорошо внизу.
— А это Яночка не справляется со своими обязанностями, — усмехается Шумский. — Ты что, мошка, так ничего не поняла?
Подходит ближе и берет с моего подноса тарелку с салатом. Не сводя с меня злого взгляда, медленно выбрасывает на пол содержимое.
— Сколько грязи развелось в академии. Пора провести генеральную уборку.
— Да ты охренел?! — От негодования у меня в горле запершило. И даже страх перед этим мажором отступил. — Ты чего творишь-то?!
По столовке пробежал тихий шепот.
— Не понял! Повтори!
Шумский надвигается на меня, я уже никого не вижу рядом кроме него.
Глава 6
— Что здесь происходит? Мирослава?
Оборачиваюсь на удивленный голос — Тарас непонимающе переводит взгляд с меня на Шумского. Но это длится буквально пару мгновений. Потом он подходит ко мне и аккуратно забирает из онемевших рук поднос.
— Успокойся, пожалуйста, — одними губами шепчет Тарас. — И молчи. Я сам.
Он поворачивается к Шумскому так, что Стэна я совсем не вижу. Зато его злобу чувствую буквально кожей.
— У вас тут недоразумение?
— Я бы это так не назвал. — Шумский громко ухмыляется, явно хочет моей крови. — Твоя подружка либо очень глупая, либо слишком борзая. Сам знаешь, что с такими здесь бывает.
Господи, во что я опять вляпалась? Боюсь даже голову повернуть — ощущаю на себе десятки чужих глаз.
— Она не глупая и не борзая, Стэн. Она просто новенькая. — Голос у Тараса доброжелательный и снисходительный. Смотрю на его напряженную спину — все мышцы под тонкой футболкой будто окаменели.
Не представляю, чего Тарасу стоит владеть собой.
— Ну так просвети ее. Сам. Или я займусь этим лично.
Каждое слово Шумского отдается болезненным ударом в груди. Мне никогда так не угрожали, нет, я ругалась, конечно, и в школе, и во дворе, когда гуляла, но это все давно было. И рядом всегда был папа и дядь Сережа! А тут…
Тарас — первый парень, который за меня заступился.
— Я сам разберусь, Стэн. Пошли, Мира.
И не дожидаясь ответа, тянет меня за руку из столовки.
