Частная Академия (СИ)

Из аудитории выходит Демьянов, видит нас и кладет ладонь на дверцу ручки. Пропускает запыхавшегося Смертина и почти прямо перед моим носом захлопывает дверь!

— Не понял! — за спиной раздается голос Баева. Я и не знала, что он шел за мной!

— Он уже не пустит. — Я готова разрыдаться от обиды. — Он…

— Пошли, Шанина. — Артем берет меня за руку и открывает дверь аудитории. — Здрасти! Мирослава, проходи.

Демьянов таращится на нас в изумлении, а потом качает головой:

— Я не разрешал.

— Почему? — спрашивает Артем, продолжая держать меня за руку. Демьянов задерживает взгляд на нас, бледнеет и явно борется с собой, чтобы не сказать какую-нибудь гадость.

Но одно дело издеваться надо мной, а совсем другое — хамить внуку основателя академии.

— Таковы правила на моих занятиях, — выдавливает из себя препод. — Опоздавшие остаются за дверью.

— Не читал ничего подобного в уставе академии. — Артем не собирается никуда уходить, а я не знаю, куда деться, пока эти двое выясняют, кто здесь главный. — Или ваши правила важнее устава?

На Демьянова страшно смотреть. Он так привык всех унижать, что не может поверить, что и его могут ткнуть носом.

Да еще и при студентах.

— Хотите особых условий для своей девушки, Баев?

— Не особых, а равных, — поправляет Артем, не реагируя на «свою девушку». — Не хотелось бы, чтобы нашу академию заподозрили в сексизме. Одна девушка на всю группу, и такое скотское отношение к ней преподавателя…

— Достаточно! — взвизгивает Демьянов. Такой красный стоит, вот-вот удар хватит. — Садитесь, Шанина!

Пулей лечу за свободный стол в самом конце аудитории.

— Удачи, Мира! — слышу довольный голос Баева и прикрываю глаза. Он, может, и бессмертный, но я точно нет!

Глава 42

— Су-ука… нос сломал… бля…

Он хватается за лицо, зло сплевывает кровь — значит, я ему не только нос разбил.

Взгляд полный ненависти. Я привык, что на меня так смотрят. По-другому не взобраться на самый верх пищевой цепочки. Тебя должны бояться и ненавидеть. Тебе должны подчиняться. Страх управляет людьми. Страх и алчность. Я знаю, о чем говорю.

Когда ехал в СИЗО, не думал, что буду бить брата Лики. Приговор ему уже подписан, он сам его подписал, когда ударил Миру, когда угрожал ей ножом и напугал до истерики. Но увидел его угрюмую харю и не сдержался, даже наручники на нем не остановили.

— Сказал бы, что до свадьбы доживет, но не буду.

— Да не знал я! — гнусавит и явно на что-то еще надеется. Похоже, не верит, что снова сядет.

Нахожу на телефоне последнюю запись, которую сделал полчаса назад, и включаю ее:"

"— Я Виталику не говорила ее бить и резать, клянусь, Артем. — От голоса сестры Васин вздрагивает. — Клянусь своим ребенком! Я просто попросила ей объяснить, что Тарас мой и что она семью рушит…

— Тварь, — выплевывает Вит. — Вот же гадина брюхатая.