Эти годы дались ей нелегко. Я даже не хочу пытаться представить, что означает навеки потерять любовь всей своей жизни. Мэг всегда была сильной, она справилась и с этим, но какой ценой… — Эксперт-Командор грустно покачала головой. — Когда я начинаю об этом думать, то чувствую физическую боль. Поэтому мы ведем этот разговор. Ты должна знать, что Андрею пришлось неизмеримо хуже, чем кто-то может подумать. В отличие от биологически живых боевых пилотов, к которым применялась технология компрессии времени, он провел все эти двенадцать веков в реальном времени. День в день.
Он и Алекс. Таково было одно из условий Создателей: совместная ответственность тех, кто вступил в «След», нарушив процедуру допуска. Ведь мы нарушили естественный ход истории и незаслуженно получили абсолютную власть. Да, мы хотели спасти свой вид, и нам пошли навстречу, но за всё во Вселенной приходится платить, это закон сохранения энергии — ничто не дается просто так, из ниоткуда. Равно как ничто не исчезает в никуда. За незаслуженные привилегии мы внесли плату, каждый свою.
Я вела «Русский», и теперь у меня только одна жизнь, и никакой ЭСС-модуль тут не поможет, и на самом деле вариативность ни при чем.
И я знаю точную дату своей биологической смерти, если, конечно, какие-нибудь Чужие не сожгут раньше времени. Поверь мне, я многое бы отдала за то, чтобы не знать. С тех пор я отсчитываю каждую секунду своего счастья, но парадокс заключается в том, что я не могу не летать и не участвовать в серьезных сражениях, если они есть, иначе оставшееся у меня время начнет иссякать быстрее. А любовь всей моей жизни вечно занята спасением нашего беспечного вида, постоянно норовящего то деградировать, то погибнуть.
Мы проводим многие часы вместе на капитанском мостике «Русского» или на различных Военных Советах и собраниях Глав, но до обидного ничтожное количество минут наедине, потому что мне приходится делить время Алекса с Содружеством Людей, Империей Дэльфи, Синодом Риулов и всеми остальными, кто тут еще остался. И если меня убьют во время очередного спецмероприятия, моей последней мыслью будет безграничная тоска, ибо я скучаю по любимому, которого вижу не менее десяти часов в сутки ежедневно. Я очень хочу, чтобы эта война закончилась, потому что мне совершенно не хочется умирать раньше отпущенного времени, которое и без того медленно, но неумолимо тает у меня на глазах.
Считается, что Алекс не знает об этом, но на самом деле он знает. Я вижу это в его глазах каждый раз, когда упрашиваю его отпустить меня на боевую операцию запредельной степени риска, чтобы замедлить свою энтропию, если можно так выразиться.
Теперь об Андрее. Серебряков-младший хоть и не был в Центре «След», но был признан полноправным участником его посещения.
4
0
