0
0
– В каком городе вы жили?
– В Днепре… с… а. Днепропетровске, то есть.
– За что вас преследуют?
Задержанный снова помолчал, перед тем как ответить:
– Знаю много.
– Что именно вы знаете?
– Паспорт давай, тогда скажу.
– А деньги? Вы оцениваете свою информацию в деньгах?
– Я сам тебе дам сколько надо. «Лимон» – дам «лимон»…
Интересно. Козак решил зайти с другой стороны.
– Мы не можем вам помочь только потому, что вы говорите нам о том, что знаете что-то. Мы должны понимать, что мы покупаем. Как, по-вашему, это честно?
– …Что ты хочешь знать? Хочешь, расскажу, как самолет сбили?
– Какой именно самолет?
– По новостям посмотри, ты же умный.
– Какой именно самолет?
– Пассажирский. Летом две тысячи четырнадцатого.
Козак вспомнил, об этом тогда много говорили.
– Вы знаете, кто сбил этот самолет?
– Знаю? Знаю… да через меня башли шли.
Козак не понял слова «башли». Ладно.
– Это было во всех новостях. Нам нужны не слова, а доказательства.
– Доказательства? Я знаю исполнителей. Знаю, как им платили. С каких счетов и когда. Кто сверху приказ отдал. Где потом их закопали, тоже покажу.
Козак решил двигаться дальше.
– Это интересно, но… все это прошлое, так? Опасности для США сейчас это не представляет, верно?
Задержанный вдруг сплюнул на пол. Наклонился вперед.
– Да. А если ракеты налево уйдут, для США это будет опасность?
– Какие ракеты?
– Стратегические. С завода. Как в виде задела, так и в виде документации. Вам ничо так, не поплохеет, если они окажутся в Иране? Или в Саудовской Аравии?
– О каких ракетах вы говорите?
– «Эс-Эс восемнадцать», – сказал задержанный. – «Сатана»…
Заработала рация.
– На связи…
– Выйди, – сказал Француз.
– Иду…
Он поднялся, но задержанный вдруг приподнялся, схватил его за рукав, заговорил отрывисто, жарко:
– Думаешь, я вру тут? Мозги тебе парафиню? На жалость давлю? У меня сына в Киеве убили. На мне самом смертный приговор. Меня так и так исполнят, где угодно. Я этих сук… Мне за сына только рассчитаться, а там… все. Клянусь, чем хочешь, – не вру. Ракеты эти… они из-за денег перегрызлись все. Если ракеты налево уйдут… всему п…ц. И там не только ракеты. Сделаешь – скажу.
Козак высвободил рукав.
– Я сейчас вернусь.
В коридоре было намного больше людей, чем тогда, когда он его оставил. Помимо Дюбуа там были еще пятеро, один хрен в костюмчике, которого Козак откуда-то помнил, еще какая-та баба, чей голос был слышен громче всех, неприметный, лысоватый, держащийся позади тип и двое знакомых ему людей – один был знаком даже лично. Он опознал в нем Бриса, сержанта своего подразделения кризисного реагирования.
Спор шел на повышенных тонах. Козак закрыл дверь и прислонился к ней спиной, давая понять, что никого не пропустит.
