0
0Дело происходило в каком-то кабинете какого-то обшарпанного здания, окна были заклеены бумагой, полностью. Старые батареи были выкрашены в несколько слоев зеленой краской, выглядело это очень уродливо.
– По районам проехаться хочешь?
…
– Мы одну старуху вывозили. Она просила не вывозить, сказала – газ есть, придут укры – открою газ и подорвусь вместе с ними[71].
…
– Так что Донбасс це Украина, это ты кому другому расскажи. Если это и было, так давно. Теперь все по-другому.
Дознаватель вернулся за стол.
– С какого времени служишь и где?
Следующий допрос состоялся лишь через два дня, на нем был другой дознаватель, и он задал ему всего лишь один вопрос:
– Валерий Прохоренко – кто тебе?
– Отец.
Больше вопросов не было.
После падения Донецкого аэропорта часть пленных вывезли в город, чтобы показать, что совершили украинцы по отношению к Донецку. Только что снаряд угодил в автобус, погибли несколько человек. Автобус так там и стоял.
Среди пленных был офицер в звании полковника. Если бы не комендантская рота, его бы разорвали на месте.
По Донецку перемещались украинские диверсионные группы, одна из них использовала мусоровоз, вторая – «Скорую помощь» со срезанной частью крыши.
После того как украинским пленным показали, что украинская армия творит в Донецке, их направили на разбор завалов. Славян теперь был среди них. Никто не удивился, увидев его, он уходил в город с правосеками, значит, там и попал в плен. Вопросов не было…
А вот комбата Микаца среди них не было.
Там, в Донецком аэропорту, Славян своими руками откапывал своих друзей из руин и показывал, где стоят растяжки, которые надо снять.
Через несколько дней его снова забрали в комендатуру. На допрос, как сказали…
Только допроса никакого не было. В кабинете на месте дознавателя сидел человек, который не раз бывал у них дома. С которым они не раз бывали и на стрельбище, и на рыбалке. Который спас его в тот день, на Грушевского…
Он был в костюме, что для зоны АТО было дико и необычно…
– Можем идти? – спросил конвоир.
– Можете.
Наручников никаких не было – какие тут наручники.
Человек показал на стул.
– Садись."
"Славян остался стоять. Человек тоже встал и подошел к окну, поскреб его пальцем. Но окно было закрашено наглухо.
– Видишь это окно?
…
– Оно должно быть прозрачным. Давать свет. А закрашено наглухо. Нет света.
Человек вернулся за стол.
– Да ты садись, садись.
– Постою.
– Как знаешь.
…
– Как думаешь, что происходит? Что не так с этой войной?
…
– Молчишь. А я скажу. Эта война – давно уже договорняк. Все договорились. Порох – такой же, как и Путин.
