Час негодяев

Понемногу плачу взятки и помогаю разворовывать гуманитарку, но тут это все делают, и на фоне общей подлости я не сильно выделяюсь. Точки у меня есть на Борщаговке, на Дарнице и в других местах. Торгую и оптом, и в розницу. У меня четыре свои машины на развозе и несколько нанятых. Еще под полтинник торговых агентов.

Еще я потихоньку торгую российскими паспортами. Но стараюсь не зарываться. Российский паспорт, честный, с нормальной пропиской не в резиновой хате – пятнадцать тонн вечнозеленых, как с куста. Вид на жительство – отдам за пять. Ниже спускаться не хочу, хоть и конкуренция давит.

Зато у меня фуфла не бывает. Не то что кавказеры торгуют, – с дагестанской пропиской. Еще и рынок сбивают.

Бизнес идет. Он сейчас у всех идет – почему-то, по подлому стечению судьбы, как раз в местах, где надежды почти нет, где все так плохо, что хочется кричать, бизнес идет отлично, навар капитальный. С навара я купил «Порш Кайенн», угнанный, но тут многие на угнанных, как база полетела – не пробьешь. На нем я разъезжаю по ночным клубам и цепляю девиц. Клубы типа «Форсаж», «Партизан» – те, которые для этого и созданы, потому там мужики платят за вход полтинник бакинских, а дамам бесплатно.

Нельзя сказать, что мне это не нравится. В Брюсселе все было мрачнее – там из нормальных только приехавшие на заработки девчонки, а местные либо страшные как смертный грех, либо… немного не такой ориентации.

Нравится ли мне Киев? Конечно, нравится.

Это все парадная сторона жизни. С изнанкой познакомитесь по ходу.

Погнали, в общем. Ключи от машины в карман, камеру повернуть – у меня на окне стоит мини-камера с распознаванием, наведенная на парковочное место, если кто задумает что подцепить под днище, его ждет неприятный сюрприз.

Ее я поворачиваю на вход в подъезд – теперь, перед тем как заходить домой, я смогу на мобиле посмотреть, нет ли у меня интересных гостей в «пидизде». Еще одну камеру я спрятал в самом «пидизде», но где – не скажу. Тоже не лишняя.

Сумку с собой, в ней ноут. И еще кое-что. Но это кое-что у всех сейчас есть. Или почти у всех.

В «пидизде» никого. Тихо."

"Вообще Киев стал оживать только сейчас.

Когда я только вернулся, было реально страшно: мертвый город. Как повешенный в петле. Кто-то сбежал от войны, кто-то – от мобилизации детей в армию. Бежали, кстати, в Россию, в том числе свидомые. Это просто очаровательно: представьте себе, чтобы из СССР бежали в гитлеровскую Германию. Но это нормально для украинца. Насколько я понял этот народ, у них есть способность жить в двух мирах одновременно – в идеальном и реальном. Мы уже повзрослели и эту способность утратили, а они – как дети.