0
0Что мы можем?
13:09 На АП всем?
13:11 Ну я так понял, всем. Выйди на «Судью» тогда.
13:15 Какая у него частота?
13:19 «Омар», «Омар».
13:22 Общая информация. Гостиница «Украина», центральная часть, 6-й сверху уровень. Два человека в форме с треногой.
13:41 Черная каска, белая или разгрузка или бронежилет. Оружия не вижу – не хватает кратности.
13:51 Наблюдаю оптику, снимают видео.
14:01 Сильно не высовывайтесь, оружие по возможности не светите, наблюдаем.
14:08 «Добер» плюс.
14:12 «Мирон», выходил на «Судью»?
14:14 Я им дал переговоры вести.
http://www.youtube.com/watch?v=2IcMmpXhRIw&app=desktop
https://docs.google.com/document/d/1QM-1xFYsByo7JFPYs6SPtKyPRKuD7zfXrIB-9xTBSNU/edit
Днепропетровск, пригород.
22 июня 2019 года
У правды есть одна неприятная особенность… и Козак это хорошо знал. Как только она открывается, ты должен что-то с ней делать.
Или ничего не делать и так и жить с ней. Жить с правдой о хладнокровном убийстве нескольких десятков человек, за которое так никто и не ответил. Жить, зная правду и быть соучастником этой правды.
Хоть он и недолго работал в ФБР, все же он был американским должностным лицом, прекрасно понимал пределы своих полномочий и то, как работает система. Преступление было совершено в Киеве несколько лет назад. Вне юрисдикции любого американского правоохранительного органа. Насколько он помнил, среди погибших в тот день не было ни одного гражданина США… надо было поискать среди раненых, но, скорее всего, не будет американцев и там. Черт, большинство американских граждан даже не знает точно, где находится Украина.
Как сотрудник американских правоохранительных органов, он вообще не имел право расследовать это дело. Да и дела то никакого не было. В США и, возможно, уже здесь.
В принципе, можно попробовать зацепиться за то, что этот урод пытался на него напасть. Но… это настолько натянуто… к тому же прямого нападения не было, а его действия выглядят намного более подозрительными и незаконными. Он даже не имел никакого права отнимать пистолет, тем более что у него в кармане есть другой пистолет, к тому же приобретенный не совсем законно.
"В корпусе не раз солдаты, да и он сам задавали вопрос: «Зачем все это?» Им говорили – мы идем освобождать тех или других людей от власти жестокого диктатора. Крутили ролики, перед Ираком им даже привели какого-то иракского диссидента, и он рассказывал им, как жили люди при Саддаме. Кто-то верил, кто-то нет. Но практически никто в корпусе не сомневался, что они идут в бой за добро. Добро можно понимать по-всякому, но добро оно и есть добро.
